Сканд подвинулся на стуле, чтобы Лексу было удобнее, и придвинул к нему тарелку с мясом. Лекс подхватил кусочек и засунул Сканду в рот, и только потом подхватил для себя следующий. Он упорно делал вид, что никого не замечает, но очень недовольное выражение Пушана принесло просто физическое наслаждение. На столе была простая еда, по всей видимости, в сезон штормов с деликатесами не заморачивались.
Дверь резко открылась и в комнату влетел Ламиль, следом за ним Аши с мячиком в зубах, а потом Ниюли. Но стоило девочке увидеть взрослых, как улыбка погасла, и девчушка робко переступила порог, не смея отставать от Ламиля, который уже карабкался на руки Лексу. Рыжику пришлось спуститься с коленей Сканда и сесть рядом, чтобы удобнее усадить непоседу. Ему на ногу Аши сразу положил мячик и лизнул икру. Пришлось дать детенышу кусочек мяса. Заслужил. И следом Ламилю и Ниюли, хотя девчушка, похоже, с большим удовольствием спряталась бы под стол рядом с Аши. Лекс решил не обращать на нее внимания, чтобы она пообвыклась.
— А я смотрю, ты взял Ламилю темнокожую подружку? — Лейшан кинул под стол кусочек мяса, оттуда сразу послышалось чавканье, — это в память о кормилице?
— Ты о чем? — Лекс выбирал с блюда виноград и кормил по очереди Сканда и Ламиля, — напомни, о чем речь?
— Ну, — Лейшан пожал плечами, — у тебя же была чернокожая кормилица. Охраняла тебя, как ящер кладку. Отца к тебе близко не подпускала, да и мне с Чаречаши порой подзатыльников доставалось. Когда ты второй раз линять начал, она даже копье в руки взяла и у дверей встала. Сказала, что кастрирует любого, кто приблизится.
— Так говорили, что я вторую линьку с тобой провел? — Лекс закинул виноградину в рот и пристально посмотрел на Пушана, у того на щеках появились красные пятна.
— Хотел бы я… — рыжий громила томно вздохнул, — но твоя кормилица была в свое время девой копья, они обычно оружие в руки не берут, для них это табу, вроде как нельзя позорить оружие руками раба. Но тут взяла и у двери встала. Дочку свою внутрь запустила, чтобы была с тобой и охраняла тебя, если сама погибнет. А та была, как мужчина — ростом с меня, и кулачищи, как у кузнеца! Её тоже не помнишь? А ведь вы росли вместе, она тебя на руках носила…
— Нет. Не помню… — Лекс подумал, что было бы неплохо получить их к себе в дом, — я хотел бы, чтобы брат прислал их мне. Они ведь были моими?
— Так Сканд их убил, когда за тобой пришел… — Лейшан удивленно хлопнул глазами, — ты не знал?
Аши неожиданно толкнулся носом в ногу и Лекс поперхнулся виноградом. За столом стало тихо настолько, что было слышно цоканье когтей Аши по полу. Лекс и не помнил и не знал их, и вообще, впервые услышал об их существовании, но воображение подкинуло пару картинок с окровавленными телами. Благо, игрища в Колизее не оставляли шанса забыть такое… Растерзанные женщины… ужасно… они пытались защитить нежного младшего от ярости победителя и погибли…
— Лекс… — рука Сканда легла на плечо, — Лекс, не отводи взгляд… — в голосе Сканда была тоска, — любимый, скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня? Лекс! Посмотри на меня!
Лекс сам не понимал своей реакции. Он и не знал тех женщин, но печаль в голосе мужа рвала сердце, он опять растерялся и не знал, что делать… но Сканд все решил за него. Он присел возле стула Лекса на колени и сам заглянул в глаза, как Аши, выпрашивающий кусочек мяса.
— Лекс, прости меня! Ну, что мне сделать, чтобы ты простил меня? Ну, хочешь, ударь! Ударь меня со всей силы, я стерплю, не отвечу, ну же, бей! Пусть тебе станет легче! Давай!
— Ска плохой? — уточнил Ламиль и приготовился плакать.
— Сканд хороший, — Лекс погладил ребенка, а потом мужа по щеке, — глупый ящер… что же ты наделал… вставай, я не ударю тебя, ты не виноват…
— Я виноват… — Сканд обнял и уткнулся лицом в бок Лекса, — прости меня, я знаю, как я виноват… ты, может, и простил, но я помню, как тебя, такого гордого, сильного, таскали голого по улице на потеху толпе… прости меня, Сахарочек, это моя вина, что ты попал сюда и с тобой все это случилось… я помню тебя у столба… такой маленький и тоненький, и мужественно молчит и не плачет, и ничего не просит… я спать потом не мог… есть не мог…
Сканд бубнил куда-то в подмышку Лексу, а тот гладил его по волосам, как недавно так же гладил Ламиля, пытаясь утешить.
— Когда ты на арену к ящерам прыгнул, я следом не сиганул только потому, что у меня ноги отнялись! — Сканд посмотрел в глаза, как ребенок, который пытается объяснить родителям, что он не виноват, что ваза разбилась… — что мне сделать, чтобы ты простил меня?
— Не позорься! — зашипел Пушан, — и так уже весь город шушукается, что младший тобой крутит, как хочет!
— Мне все равно, что говорят за спиной! — Сканд недовольно раздул ноздри и развернулся в сторону брата, — меня хорошо знают, чтобы ухмыляться в лицо, а я своей честью могу и поступиться ради спокойствия мужа! С меня не убудет!
