— Конечно, — Рарх устроился с той стороны окна на пенечке, — ты ведь рос младшим, конечно тебя все любили и баловали. Знаешь, как Гаури старший брат баловал? И подарки любые, и все, что захочет, сразу же — на, любимый братик! Только не хмурься. Так детей не балуют, как балуют младшего в доме. И тебя дома баловали и пытались порадовать все. Ты вон какой красавчик! И во дворце императора с братом чужих людей не было, а только самые верные друзья. Конечно, они тебя видели раньше и не удивлюсь, если они все были в тебя влюблены. Тебя нельзя не любить! Ты и красивый, и милый, и еще очень добрый, и еще гордый!
Рарх взволнованно засунул лицо в прорезь окна и заторопился с объяснениями:
— Гордый, это не как Шуша — нос вверх и никого не вижу, а когда держишься с таким достоинством, что сразу понятно, что ты настоящий принц. Ты ни к кому не лез со своей дружбой и не пытался командовать и требовать для себя чего-то особенного, всегда один. Но когда тебя пригласили за общий стол, то ты не побрезговал и сел вместе со всеми и не гнушался сказать спасибо простым рабам. Знаешь, как за тебя все переживали, когда ты у столба привязанный остался? И зи для тебя все вместе собирали, чтобы на дольше хватило!
— Зи? — удивился Алекс. — Что такое зи?
— Ну, это такие червячки, они живут в темных и сырых углах, если их помять в ступке и залить водой, то получается настойка, от которой проходит любая боль. Носильщики сказали, что ты боишься червячков, поэтому повариха тебе настойку через тряпочку отцеживала, чтобы ты не боялся.
— Вот спасибо… — Алекс сглотнул набежавшую слюну, пытаясь справится с легкой дурнотой. Хорошо, что он не знал, что настойка из «червячков», а то он не смог бы сдержаться. — Спасибо вам за заботу. Не знаю, как бы я все пережил, если бы не вы… — Алекс протянул руку в окно и погладил Рарха по лысой голове. — Спасибо тебе, друг.
— Ой, да ладно тебе… — стушевался Рарх и пропал из видимости, а потом, как видно успокоившись, поинтересовался, — так что будет дальше?
— Понятия не имею, — честно сознался Алекс, — может, Гаури уговорит мужа, чтобы он отдал меня брату? А может, побреют и отправят навоз за ящерами убирать…
— …нет, это вряд ли… — после долгих раздумий выдал Рарх, — скорее заставит гостей ублажать во время пира, красота должна приносить удовольствие… а ящеров простые рабы почистят. Но ты не грусти, время пройдет и от тебя все отстанут. Или, может, Пушан подарит тебя кому-нибудь из чиновников, и он увезет тебя в имение, а там сделает помощником по имению. Тебя ведь обучали, как заниматься хозяйством и вести дела? Ты, главное, не отчаивайся, и Семизубый обязательно тебе поможет!
Рарх посидел еще немного под окном и наконец ушел к себе в барак, а Алекс опять перебирал воспоминания этого вечера и терялся в догадках. Тот рыжий верзила назвал его Качеши, и имя в его устах прозвучало очень интимно, как будто они были любовниками. Но ведь бубенчик на пупке был, когда рыжик попал в плен, а значит, он все равно был невинен. Алекс лег на кровать и попытался представить, что будет, если его отдадут брату. Замуж его вряд ли спихнут, он теперь не невинный избранный, а значит, в лучшем случае он станет наложником у того же рыжего верзилы. А это, как говорится, хрен редьки не слаще… Ну, хотя бы не рабом, и то радость…
Лежать на туго скрученных в локоны волосах было неудобно, и Алекс долго крутился, чтобы устроиться удобнее, пока не заснул. Среди ночи его разбудили крики. Похоже, парочка вернулась домой и знатно поругалась. Слова были неразборчивы, только слышалось злое рычание старшего мужа и визгливые истеричные вопли Гаури. Потом послышалось, что кто-то взбежал по лестнице в гарем и оттуда послышались крики и звуки ударов и падения. Алекс, проснувшись, сидел на кровати и смотрел на потолок, отмечая передвижение шума, судя по сыплющемуся с перекрытия сору, происходящего именно над его комнатой.
Послышался звук открывающейся защелки и в проеме двери показался Пушан. Похоже, он был сильно пьян. Комната сразу же наполнилась запахом перегара, пота, и какой-то острой еды. Он пьяно покачнулся, когда вошел в комнату и, увидев, что рыжик сидит на кровати, с довольной ухмылкой подошел ближе.
— Ты мой! — Пушан погладил рыжика тыльной стороной ладони по правой щеке, и в тот же момент отвесил пощечину по левой. — Ты мой. — Наследник схватил Алекса за волосы на затылке и сжал до боли, — что бы там ни говорил отец, я не отдам тебя никому. Ты это понял?
Пушан толкнул его на кровать и забрался сверху, согнув ноги рыжика в коленях, преодолевая сопротивление, прижал их к его груди. Набедренная повязка рыжика подразумевала отсутствие белья, впрочем, как и тога наследника, и поэтому Алекс с ужасом почувствовал, как член Пушана трется о его промежность. Задница с тоской сжалась, ожидая боли и насилия, но, похоже, у наследника закончился запал, едва он оказался в горизонтальном положении. Он слабо дернулся, вяло кончил и, хрюкнув куда-то в плечо Алекса, вырубился как последний алкаш в подворотне.
