— Но, как же так? — Рий попытался вывернуться и вцепиться в голого парня, но рука бестолково махнула по воздуху, — я хочу только узнать… Лекс, нет! Не гони, объясни! Я не понимаю! Я только хочу еще поговорить с тобой!
Лекс вытолкал на улицу последнего колдуна и краем глаза заметил белые рясы монахов, которые приближались в предрассветном тумане. Он зло осмотрелся, а потом схватился за черный балахон Рийя и притянул его ближе к себе, чтобы зло прошипеть на прощанье:
— Если хочешь, чтобы мы поговорили еще, то привези свиток, который написал Элли перед смертью, тот самый, который вы не смогли прочитать! — Лекс оттолкнул колдуна и прикрыл дверь, — а пока не увижу свиток, нам разговаривать с вами не о чем! Я слишком открылся для вас, вы и так увидели больше, чем должны были. Убирайтесь, пока я не передумал и не забрал ваши бесполезные жизни!
— Хорошо, — Рий взял себя в руки и накинул на татуированную голову глубокий капюшон, — я исполню твою волю, а потом мы поговорим еще… Спасибо, что открылся нам, сын Саламандры, мы сохраним твой секрет.
Лекс недовольно фыркнул и захлопнул перед носом колдунов калитку. С той стороны послышались окрики и топот множества ног. Похоже, колдуны бросились убегать, а монахи побежали за ними следом, как волки за добычей. Рыжик перестал прислушиваться и, оглянувшись, увидел напряженные взгляды совершенно не сонных охранников. Это были ветераны из его охраны, те самые, которые таскали по городу его паланкин. Сканд сам выбрал самых толковых для сегодняшнего выступления.
— Уберите здесь все, — Лекс кивнул на верх двери, но потом погрозил пальцем, — только тихо. За домом могут еще наблюдать!
Ветераны кивнули и стали осторожно сматывать тонкую бечевку, которая была прикреплена к верху двери. Лекс оглянулся и посмотрел на родной дом. Там с крыши на него смотрели его друзья. Верная четверка учеников с ведрами и желобами с прикрученными лейками, с помощью которых они изображали дождь. Броззи с большим медным подносом, тем самым, на котором отливали зеркало для Киреля. Этой ночью Броззи изображал им раскат грома. Лекс довольно улыбнулся всем и показал жестами, что они могут спускаться.
Над парадной дверью до сих пор лежал Рарх с черными бечевками в руках. Он усмехнулся и, дернув за бечевки, раскрыл перед Лексом двери. За ними его встретили Сканд и Тургул, в черных одеждах и с перемазанными сажей лицами, за их спинами маячил взволнованный Тиро.
— Все в порядке, мы их напугали, как и собирались. Интересно, монахам хватило времени на то, что было задумано? Все молодцы, я горжусь, что у нас все получилось просто идеально! Сканд, Тургул, в этот раз вы дернули ковер именно так, как было необходимо. Скамья дернулась под колдунами, и светильники только качнулись, а не перевернулись! Тиро, ветер был очень правдоподобный, а еще, ты молодец, что заранее пролил внутренний двор водой. Ты был прав, Рий действительно обратил внимание на мокрый песок под ногами. Так что дождь точно не вызвал сомнений!
— И все же, я не понимаю, зачем надо было бегать перед ними голым? — Сканд ревниво замотал Лекса в плащ, — ты что, их соблазнять собирался?
— И это тоже, — рассмеялся бессовестный рыжик, — пусть бы они лучше на мою голую задницу любовались, чем мне под руку!
Лекс выпутал из волос крепкую веревочку, которая пряталась в его гриве, над каждым плечом на ней свисало по бронзовому кувшинчику, примерно по глотку каждый. В них парфюмеры продавали ароматические масла для модников. А сегодня ночью в них было налито самое лучшее постное масло. Это его Лекс брызгал через огонь факела, и тем самым изображал сноп огня. Фокус, без сомнения, зрелищный, но опасный и требующий определенной сноровки и осторожности. Хорошо, что отец в свое время научил его брызгать воду изо рта, когда гладишь белье. Именно этот юношеский опыт и позволил ему так спокойно проделать «огнедышащий» фокус. Загвоздка была лишь в том, что порой вода, а в этом случае, масло, могло капать по подбородку, оставляя пятна на одежде. А вот на голом теле потеков масла не было видно…
— Пойми, Сканд, — Лекс почесал пересыпанное металлической пудрой тело, — они сами носят безразмерные одежды, а значит, у них оголение под запретом, и моя нагота должна была вызвать у них удивление и желание подсмотреть запретное. Они должны были смотреть на меня, а не по сторонам. Будь они более внимательны, то заметили бы наши хитрости.
— А я не понял, как огонь может быть другого цвета? — почесал голову Тургул, — а когда он стал менять цвет по щелчку твоих пальцев, я чуть не заорал от страха. У тех колдунов, видно, очень крепкие нервы, что они в ужасе не убежали как можно дальше. Если бы я заранее не знал, что все это… — Тургул замялся, вспоминая странное слово, — мистификация, то убежал бы с воплями из дома. А что это слово значит?
— Ну, это значит, что люди выдают свои дела за деяния богов, — Лекс пожал плечами, — но по сути, это обман с корыстными целями. А колдуны сами обманщики и нервы у них покрепче, чем у всех нас, вместе взятых!
