— Кирель, вы мне льстите, — Лекс осторожно улыбнулся, — но только, где мне взять на все время? Вы же знаете, гильдии… столько работы… зеркала на продажу уже готовы, скоро покажу новую посуду из белой глины. Я уверяю, она вам понравится! Кузнецы получили первый рецепт стали, надо проконтролировать, как у них все получается.
— Почему только первый? — Кирель нахмурил идеальные брови, — а как же остальные? Их же должно быть четыре!
— Не все сразу, — Лекс кивнул слугам, чтобы они начали наматывать тогу и расправлять складки, — я должен удостовериться, что они разобрались с одним, прежде чем получат остальное. Их еще так многому надо научить! И на все надо время! А еще колдуны эти! Я так и не увидел, что вы там забрали… Я настаиваю, чтобы все, что было забрано у них, передали мне. Вам это не нужно, да и возможно, там есть опасные вещи. Я хотел бы знать, что все в безопасности!
— Хорошо, — Кирель недовольно поджал губы, — тебе уже завтра все принесут. Но я тоже хочу знать, что именно там было.
— Пришлете своего человека, я при нем все проверю и поясню, — Лекс улыбнулся, — а вы нам не покажете ту статую, в вашей комнате?
— С удовольствием! — улыбнулся интриган и сделал приглашающий взмах рукой.
Они прошли по коридорам, гулким и пустым, будто глубокой ночью. Где-то вдалеке слышались голоса, но, на удивление, даже слуг не было видно.
— А где все? — Лекс прислушался и настороженно посмотрел на Первосвященника.
— На пиру… — Кирель отмахнулся от тревоги в голосе рыжика, — я узнал о нападении и велел, чтобы в этом коридоре никого не было. Я не знал, в каком вы будете состоянии, а вдруг кого-нибудь бы ранили и надо было бы скрыть от любопытных сам факт ранения. Если бы увидели вас в крови, то слухи поползли бы, что вы ранены. Еще только сплетен не хватало, что Сканд хватку потерял. Мало того, что умудрился безоружным в город выйти, так еще и без охраны! И чем только думал? Расслабился! Решил, что тебя все любят? Если тебе рукоплещет плебс, то знай, что патриции никогда не дремлют. Они всегда будут завидовать всему, и твоему виду, и твоим делам. Твои победы им, как кость в горле, а случись поражение, вместо поддержки попытаются утопить… — Кирель вздохнул, — сколько бы ты ни сделал хорошего, им всегда будет мало. Всегда будут недовольные. У отца спроси, сколько раз на него нападали. Хотя, казалось бы, все враги устранены, но все равно, время от времени его проверяют на прочность. Такова цена власти. Никогда не расслабляться и всегда ожидать удара в спину.
— Но нас видели на площади… — Лекс взял Сканда за руку и сжал, пытаясь поддержать.
— На площади был бой, — Кирель, не останавливаясь, усмехнулся через плечо, — но на пир вы придете красивые и безупречные. В белоснежных туниках с императорским лавром у ворота. Теперь никто не посмеет усомниться в том, что вы признаны семьей. А то, что Лекс имеет равный статус в браке, добавляет пикантности всей ситуации. Дебаты по закону о семье еще не закончены, и теперь ваш внешний вид внесет очередную смуту в их умы.
— Ты думаешь, на нас напали из-за нового закона? — Лекс подобрался, — но наша смерть не изменит решения Сената. Я думал, это сделали колдуны, возможно, я их слишком сильно напугал.
— Кто знает? — Кирель хмыкнул, — но не думаю, что колдуны к этому причастны. После того, как они вернулись на рассвете, они вначале ругались за закрытой дверью, а потом один из колдунов улетел, а остальные закрылись в комнате и молятся. Они ничего не едят, только понемногу пьют воду. Их ящеры остались в стойлах голодными и никого к себе не подпускают. Возможно, все намного проще, просто мы не замечаем причины. Может, это Теланири решил отомстить за уничтожение его города. Мои монахи устроят очередную зачистку в клоаке и сети лабиринтов под столицей. С гильдией лизийцев давно надо было разобраться, но все руки не доходили. Но после того, что они учинили на площади, к монахам присоединятся и горожане. Они помогут выкурить из нор отщепенцев.
— Армия поможет, — Сканд сжал руку мужа.
— Безусловно, — Кирель остановился у входа в собственную спальню и замер перед закрытой дверью, — но вначале я покажу вам обоим свою Саламандру!
Кирель мягко распахнул створки, и все увидели мраморную статую. В лучах заходящего солнца казалось, что живой человек замер в порыве танца. Изящный юноша парил над огнем, воздев вверх руки. Он и сам был, как лепесток пламени. Движение было так точно подмечено, а совершенство работы было таким филигранным, что он казался живым. Страстное пламя обвивало тонкие лодыжки, казалось, оно не дает улететь нежному мотыльку. Вскинутые руки словно тянулись в молитве к богам… или задорно приглашали богов к танцу? Юноша поднял голову к небу, даря ему игривую улыбку. И его губы были приоткрыты, как в ожидании поцелуя. Заходящее солнце подкрашивало белый мрамор, делая его живым настолько, что хотелось потрогать рукой, чтобы убедиться, что юноша не живой, а из камня.
