- Видите! - заволновался командир. - Здесь по карте пятнадцать футов, а у него проносит. Может, прямо на них идем. Еще десять вправо!
Васька старался не слушать, но слышал и холодел. Мины! Он вспомнил их такими, какими видел на заградителе, - тяжелыми, с рогами и опасными. С ними обращались бережно и возле них не курили. Но здесь они были еще страшнее.
- Проносит!
Может, и вправду пронесет? Васька заставил себя смотреть. Смотреть до боли в глазах, смотреть что есть силы в тусклое, сжатое немеющими пальцами поле бинокля.
- Какая-то чепуха! - совсем близко пробормотал Лайцен. Его смуглое слабо освещенное лицо висело в темноте над компасом, и глаза от компасной лампочки по-волчьему отсвечивали красным. - Курс двести тридцать. На берег прем, товарищ.
- Компас, - дрожащим голосом отозвался командир. - Я не знаю... он, может быть, врет.
- Проносит, - снова пожаловался лотовый, и сразу весь корпус канлодки задрожал. Короткие толчки сменились шипением и мягкой качкой, потом тишиной. Даже машина стала.
- Мы сидим, - сказал Лайцен.
- Невозможно, - не поверил командир, - если лот проносит... Наша осадка семь футов.,. Что же делать? - И сбежал с мостика.
Он был совершенно растерян, он должен был сам увидеть, что делается на баке.
- Хорош! - сказал все время молчавший комиссар Баклан.
- Непривычный человек, - пожал плечами Лайцен. - Военного дела не понимает.
На баке вспыхнул электрический фонарь. Быстрым пятном он скользнул по воде и остановился. На серой волне колыхался плававший лот.
- Этого не может быть! - удивился Лайцен. - Он не должен плавать. Он свинцовый.
- Сволочь! - вдруг вскрикнул командир, и вся палуба как по команде зашевелилась. Темные люди стали появляться из-под брезентов и орудийных чехлов.
- Поганая сволочь! - продолжал командир. - Это же не лот, а деревянная колотушка! Бросательный конец, а не лот!
- Непонятно, - пробормотал Лайцен. - На лине слабина, а ему кажется, что проносит. Почему?
Внизу кто-то спросонья выругался. Другой захохотал, но сразу замолк.
- Прожектор!
Слева из моря вытянулся тусклый луч. Прошел над головами, замигал и исчез. Потом снова возник где-то наверху, вздрогнул и упал в воду.
Своих судов в море не было, свои суда прожекторов не имели - значит, неприятель. Значит, гибель, потому что корабль сидит на мели.
- Боевая тревога! - закричал командир. - Все наверх! Все по местам!
- Ишь напорол! - ужаснулся комиссар.
- Такой команды нет, - согласился Лайцен. - Теперь будет непорядок.
Внизу топотали ноги и щелкали неизвестно зачем появившиеся винтовки. Носовое орудие установилось на прожектор, а среднее - почти на мостик.
Это уже не был непорядок, это была паника. Лайцен перегнулся через поручень:
- На баке, потушить фонарь!
Фонарь потух, и сразу же на палубе стало тише.
- Товарищи... - заговорил Лайцен. Голос его звучал размеренно и спокойно. Он без напряжения перекрывал всю канлодку до самого полубака. - Этот прожектор не представляет опасности. Он просто прожектор Красной Армии на мысе Сазальник. А у нас не военный корабль, а плавучее заведение. - И так же ровно добавил:- Товарищ командир, дайте отбой тревоги... Наводчикам поставить орудия по положению.
Командир вернулся на мостик тихим и сконфуженным, команда разошлась. Ей тоже было неловко.
- Давайте сниматься, - предложил Лайцен, и командир покорно стал к телеграфу. Попробовали дать задний ход, но отказались: винты задевали о грунт. Попробовали шестом обмерять глубины, и вышло: шесть футов кругом, а под носом - пять.
- Товарищи, что же делать? Подождем? - спросил командир. Всем своим видом и всем своим голосом он извинялся. Распоряжаться без ведома товарищей Лай-цена и комиссара он больше не собирался и в этом хотел их уверить.
- Ладно, подождем, - подтвердил Лайцен. - Утром нас увидит буксир, который стоит у дежурной плавучей батареи. Утром будем сниматься.
- Есть, - ответил командир. - Разрешите...
- Силуэт с левого борта, - вмешался Васька. Сердце его яростно колотилось, но он старался говорить, как Лайцен.
Слева в темноте, качаясь, скользило низкое черное тело. Сразу отсверкали пять длинных вспышек и три коротких.
- Ноль, слово, - прочел Васька. - Наш опознавательный. Свои.
- Ответь, - распорядился Лайцен.
Васька поставил аккумуляторный фонарь на поручень и ответил. Отвечал он больше для порядка. Из темноты уже доносился измененный мегафоном голос:
- На "Интере"!
- Есть на "Интере"! - откликнулся Лайцен.
Силуэт подошел почти вплотную и оказался истребителем. Только тогда командир понял, что не успел испугаться. Понял и шумно вздохнул.
- Почему вы под берегом? - спросил истребитель.
- Сидим, - объяснил Лайцен. - Кто говорит?
- Истребитель "Смелый". Командир Ситников.,, Флот в полном составе выходит за косу...
- Передайте комфлоту: своими силами сняться не можем.
Истребитель вдруг дал ход.
- Есть!.. Вас все равно оставляли у косы. Флот выходил в открытое море, флот шел на врага, и истребители были впереди. Васька не вытерпел:
- Ситников! Возьми!
Но Ситников не ответил. Его больше не было. Ни его, ни "Смелого". Была сплошная чернота. - Эх! - сказал Васька.
Глава четвертая
