- Завтра, хорошо? – устало пробормотала я. Тащиться сейчас в госпиталь? Ну уж нет.
Вопреки всем моим ожиданиям, юноша согласно кивнул. Видимо, и сам не горел желанием сейчас спорить.
Устало вздохнув, я подалась вперед, и Гаара тут же заключил меня в объятия – крепкие, теплые, надежные. Роста юноши как раз хватало, чтобы положить подбородок мне на макушку, чем он и воспользовался, а я уткнулась носом в его ключицы, вдыхая знакомый до боли запах песка и солнца.
- Надо идти, - шепотом произнес Казекаге.
Что? Куда идти? Зачем? Мне тут так хорошо, так уютно…
Почувствовав, что засыпаю, я встрепенулась. Сон – это, конечно, дело хорошее, но только не на ходу.
- Пойдем. – Словно боясь, что я вдруг решу сбежать, Гаара взял меня за руку и повел в сторону резиденции.
Никто из стоящих у ворот шиноби – ни Темари с Канкуро, ни Каге – не произнес нам в спину ни слова, хотя, уверена, им было, что сказать. Наверное, решили, что дела могут подождать и до завтра. Тем более что последние солнечные лучи уже прятались за домами, заставляя те бросать густые массивные тени.
А вот Суна кипела жизнью, ведь у ее жителей было, чем заняться. Прохожие почтительно расступались, глядя на нас – на Гаару – с уважением. И я заметила – в их глазах больше не было того дикого животного ужаса, с которым они смотрели на него раньше. Более того – некоторые даже несмело улыбались.
Уже у самой резиденции на дорогу перед нами выбежала светловолосая девчушка, в разорванной одежде, вся в пыли и грязи, но донельзя счастливая и сияющая, как пятак. Я узнала в ней ту девочку, которую сегодня днем спас Хироши.
- Казекаге-сама? – пропищала она, бесстрашно дергая Гаару за подол плаща. Тот глянул на меня вопросительно, словно не зная, что делать, и ища поддержки. – Спасибо вам. Вы спасли маму с братиком. Спасибо.
Черты лица юноши, до того напряженные, разгладились, а губы дрогнули в едва заметной улыбке.
- Не за что, - успел произнести он, прежде чем из-за поворота вылетела женщина средних лет с маленьким ребенком на руках.
- Юнами! – воскликнула она, подбегая к девочке. – Простите, Казекаге-сама, она такая шустрая, не уследишь… - Схватив девочку, видимо – дочку, за рукав рубашки, она поспешно утянула ее в сторону, приговаривая: - Сколько раз тебе говорить, бесстыжая, чтобы не лезла, куда не просят?
Гаара задумчиво поглядел им вслед, после чего снова направился вперед, и, так как его ладонь по-прежнему крепко держала мою, мне волей-неволей пришлось пойти следом.
В резиденции было почти пусто, сейчас Суне не до бумажных дел. Даже у входа стоял всего один стражник, и того Казекаге, смилостивившись, отпустил домой – уж больно у паренька был замученный вид. Лестница наверх показалась мне самой длинной на свете. Пустота и тишина окрестных коридоров, озаренных оранжевым, словно ненастоящим солнечным светом, успокаивала, будто и не было никакой войны, никаких сражений и смертей. А, может, это на меня так действовало присутствие Гаары, не знаю. В любом случае, хоть я и чувствовала себя совершенно опустошенной, вместе с тем нахлынуло спокойствие.
Только когда мы уже оказались в кабинете Каге, я сообразила, что совершенно не понимаю, зачем мы сюда пришли. Логичнее было бы разойтись по домам и улечься спать, несмотря на то, что расставаться мне сильно не хотелось. Неужто Казекаге-сама вздумал работать?
Но нет. Под моим шокированным взглядом он подошел к стене, привычным жестом слегка толкнул ту ладонью, и скрытая дверь с шорохом отъехала в сторону. Внутри оказалось небольшое, но уютное помещение; сразу видно – его используют и весьма часто. Чего не скажешь о стоящей в самом центре кровати. Помимо нее из мебели был небольшой диван в углу, низкий столик рядом и большой шкаф. В отличие от тех, что стояли в кабинете, эти были заполнены не бумагами и папками, а книгами и свитками. Едва поборов соблазн подойти и прочитать названия на корешках, я вместо этого уселась на кровать. Вернее, как уселась – скорее рухнула.
Гаара прошел мимо, к единственному широкому окну, приоткрыл ставню, чтобы впустить немного свежего воздуха, и задернул занавеску. В комнате стало мигом темно, причем тени имели странный, багровый, будто бы кровяной оттенок – такими их делал закат. И в этом диком, даже немного жутком освещении Казекаге казался… к месту. Словно эта обстановка была для него самой удобной и естественной.
Под моим взглядом Гаара снял тыкву, щелкнув застежками, стянул жилет и отбросил его в сторону. Взвизгнула молния плаща, обнажая белоснежные плечи и грудь, и у меня перехватило дыхание, несмотря на усталость. Не то, чтобы эту картину мне не приходилось раньше видеть, но, видимо, я никогда к этому не привыкну.
Казалось, юноша уже и забыл про меня – он устало потер затекшую шею, откинув голову и позволив отросшим красным прядям упасть на глаза. Но стоило ему ко мне повернуться, как по взгляду сразу стало ясно – ничего он не забыл. Напротив. Собирался с духом, что ли?
