Но как всегда, когда Гудмундур Йоунссон задавал вопросы, каждый думал о своем, и никто не удосужился выслушать его. Одни были слишком умны, другие слишком зажиточны, чтобы снизойти до ответа ему. Даже сам король, который был королем всех, и тот не ответил на его письмо. Вместо того чтобы ответить Гудмундуру Йоунссону и осветить этот интереснейший вопрос, волновавший все местечко последние шесть месяцев, председатель призвал аудиторию к тишине и порядку, так как известный гениальный поэт, учитель Йоун Йоунссон, собирался выступить с речью.
И хотя зал не утихомирился, несмотря на внушительное приказание председателя, школьный учитель все же поднялся с места. Худой, серьезный, с большими усами, в очках и с огромным подвижным кадыком, он принялся читать свою речь, написанную убористым почерком.
— Как известно, хевдинги и викинги, не смирившиеся с насилием короля Харальда, бежали сюда из Норвегии и основали наше государство. Они так любили свободу, что пожертвовали ради нее своей, родиной. Им пришлось жить в тяжелых условиях. Несмотря на все трудности, они создали здесь цветущее государство, доказав тем самым, на что способен свободный и независимый человек. Это научило всех добрых исландцев понимать и предвидеть, как может сложиться судьба народа, если он потеряет свою независимость и попадет в ярмо самодержавия.
— Кто не может помолчать — пусть убирается отсюда! — закричал управляющий.
Первый докладчик сидел, прислонившись к стене, и слушал с недоверчивой и насмешливой улыбкой. Школьный учитель продолжал чтение. Изложив в общих чертах историю Исландии, он пошел в наступление на основные положения программы социалистов.
— Основное положение в программе социалистов заключается в национализации средств производства и ограничении личных свобод. Если им удастся осуществить свою теорию на практике, то это неизбежно приведет к беспримерной в истории тирании и монопольному владычеству, чего не может потерпеть ни один свободомыслящий человек, И поверьте мне, мы вернемся к порядкам, царившим когда-то в этой стране, когда бедного крестьянина Хоульмфастура выпороли плетьми у позорного столба лишь за то, что он продал несколько рыбешек не в том торговом районе, где это было предписано хозяевами монополии.
— Долой монополию Йохана Богесена! — закричал кто-то из зала. Подрядчик внимательно осматривал зал, пытаясь опознать смутьяна, но напрасно.
— Долой прихвостней капитализма!
— Нужно, чтобы индивид имел полную возможность свободно выбирать, чтобы он имел право направлять свои усилия, как ему угодно, в соответствии со своими убеждениями и взглядами. Только так он может остаться свободным человеком — свободным и ответственным за свои поступки…
— Довольно!..
Это был Арнальдур Бьернссон. Он поднялся с места, сделал несколько шагов вперед, подобно учителю в классе, и призвал всех к порядку.
— Тем, кто не хочет вступать в профсоюз, предлагаем покинуть зал.
— Долой! Долой! — раздалось со всех сторон. Хор молодых толосов был настолько силен, что было невозможно расслышать свой собственный голос. Чтение речи прекратилось. Школьный учитель, глубоко возмущенный, направился к двери, сопровождаемый эпитетами «осел», «идиот». И кто же, как не бывшие ученики, величали его так. Вот вам благодарность на старости лет за все годы труда.
Но тут встал Свейн Паулссон. Он откашлялся, прочистил горло. Вероятно, он решил поднять боевое знамя, оброненное его товарищем, хотя был убежден, что поражение школьного учителя не случайно. На что можно было рассчитывать после такой сухой, скучной речи? И, позабыв свою робость, Свейн Паулссон начал говорить. Среди криков и шиканья аудитории, когда каждый призывал своего соседа замолчать, удавалось разобрать отдельные слова оратора, а подчас и целые фразы.
