– Какие будут указания, почтенная госпожа?
В его руках нетерпеливо дергалась палка с металлическими шипами на конце.
– Мы скрутили бродягу и втоптали его голову в глину. Но он продолжает выкрикивать ужасные оскорбления, призывает на нас божью кару. Он должен быть жестоко наказан! Позволь привязать его к кобыльему хвосту и прогнать за лошадью через всю пустыню до самой Тивериады. Ноги его изобьются в кровь. Но, клянусь, я заставлю его бежать по камням даже окровавленными ногами. Позволь мне сделать это без промедления! – Сигон ожесточенно сплюнул.
– Нет! – голос Иродиады был тверд. – Хочешь еще больше опозорить меня перед людьми? Богохульник уже и так опорочил меня! Слишком много народа. И они все слышали. Молва бежит далеко. Люди, подобно перелетным птицам, разнесут дурные слухи обо мне. Они будут смеяться надо мной. Арестуй его, когда я покину Иордан. Оставь возле бунтовщика стражников и отправляйся в ближайшее селение. Прикажи изготовить прочную узкую клетку не выше человеческого роста. Избейте его палками так, чтобы он извивался от боли, как поверженная змея, до крови свяжите ему руки веревками, заточите в клетку и привезите во дворец, будто опасного зверя.
– Слушаюсь, госпожа. – Сигон поклонился.
Иродиада сделала погонщику и охранникам знак отправляться в обратный путь. Всю дорогу она клялась, что сделает все, чтобы Иоанн был подвержен самым изощренным пыткам, а потом столь же изощренной казни.
Той же ночью Сигон Элий Руф исполнил приказ Иродиады и доставил пророка в крепость Махерон, находившуюся в стороне от Тивериады, на Моавитском нагорье, к востоку от Мертвого моря.
Яма, в которую бросили узника, была узкой и глубокой. Сверху ее закрывала толстая железная решетка. Сквозь узкие щели Иоанну были видны тысячи далеких равнодушных звезд, мерцающих в ночном небе.
– Господи! Ты слышишь мои стенания и мольбы? Я всего лишь человек. Прошу тебя, Господь, дай мне силы достойно встретить смерть. Услышь мои молитвы, спаси мою душу и спаси их! Жизнь так прекрасна, Господь… Я не хочу умирать… – прошептал узник спекшимися губами. Невольная судорога искажала худое заросшее лицо. Но небо молчало. И только тихий ветер, заблудившийся в теплой ночи, был ему ответом.
Ночью Иродиада лежала в своих покоях на ложе, завернувшись в покрывало из тонкой белой шерсти. В глубине алькова тускло горел светильник. Его слабый свет не мог разогнать мрак, притаившийся в углах.
Глаза Иродиады были закрыты. Казалось, она спит. На самом деле она погрузилась в неистовые мечты, мысленно празднуя победу над мужем-изменником. Иногда по ее губам пробегала высокомерная улыбка, демонстрирующая торжество над ползающим перед ней на коленях Иродом, вымаливающим прощение. В мыслях Иродиада гордо отвергала его стенания и мольбы, равнодушно отворачивалась и уходила прочь. Однако Ирод не успокаивался. Он шел следом, униженно умолял простить его, потом крепко и страстно обнимал ее и целовал, целовал…
В дверь осторожно постучали. Иродиада вынырнула из грез и разрешила войти. Рабыня распахнула двери, и на пороге показался Сигон. Сняв шлем на римский манер, украшавший его черноволосую голову, он приблизился к алькову и почтительно поклонился.
– О каком важном деле ты хочешь сообщить мне в столь поздний час? – настороженно спросила Иродиада.
Бросив на жену тетрарха понимающий взгляд, Сигон слегка улыбнулся. Грубый мужской голос зазвучал успокаивающе:
– У меня хорошее известие для тебя, моя госпожа! В Акко прибыли торговцы из Капуи. Они рассказывают, что тетрарх собирается возвращаться и готовит судно к отплытию домой. Его трюмы полностью загружены.
Услышав долгожданную новость, Иродиада вскочила, завернулась в тонкое покрывало так, что оно рельефно обтянуло ее вызывающе роскошное тело, и крикнула рабыне:
– Разожги поярче огонь в камине и подай в трапезную хороший ужин, чтобы господин мог поесть.
Затем она повернулась к Сигону и воскликнула:
– Ты принес мне хорошее известие, Сигон! Скажи, что еще ты узнал о нашем господине? – Глаза ее зажглись неподдельной радостью.
– Есть еще одно известие… – он замялся, – но хуже, чем первое.
– Говори! – потребовала Иродиада.
– Торговцы рассказали, что в Капуе на тетрарха было совершено покушение.
– Виновных поймали? – Глаза ее расширились. Неожиданно она подумала, что обрадуется, если Ирод умрет в муках.
– Нет. Говорят, это был какой-то индус. Подбросив нашему господину ядовитую змею, он бесследно исчез. Господин остался жив, но погиб один охранник.
– Закария? – обрадовалась Иродиада.
– Нет, Кастул, – поспешил ответить Сигон. Он был хорошо осведомлен о ненависти Иродиады к Закарии.
– А-а, этот. Жаль. Бедный юноша. Надеюсь, его смерть была мгновенной, – с легким вздохом сожаления произнесла Иродиада и подошла к камину.
В покоях воцарилось молчание. Иродиада застыла, с мрачным блеском в глазах наблюдая за игрой разгорающегося пламени.
– Что наш узник? Как он ведет себя? Тих или буйствует? – неожиданно спросила она.
