– Константин Устинович, вчера вечером Леониду Ильичу звонил Живков и что-то говорил о пожаре. Не об этом ли? Вам Брежнев ничего не говорил? Вы же друзья вроде?
– Лёня только посмеялся, сказал, что эти болгары совсем на жуликах-ясновидцах помешались. Знать бы, как оно обернётся, можно и сделать что-нибудь… У тебя, Юра, много сотрудников пострадало?
– Вы даже не знаете, насколько много, лучшие, можно сказать, кадры теряем. Эх… – Андропов тяжело вздохнул.
Мыслями он уже занят другим. Откуда Живков получил информацию? Кому выгоден этот поджог? Что там такого нарыли наши слухачи, что потребовалось устраивать такой ужасный спектакль? Пока пожар не потушим, ответа не будет. Прямо завтра с утра надо бросить все силы на раскрытие. Если это из «наших» кто-то, надо будет такой процесс устроить, чтобы всем по заслугам досталось. Даже если Брежневская семейка замешана. А было бы хорошо! Может действительно, провести расследование таким образом, чтобы все следы привели к дочке «Лёни», этой престарелой нимфоманке Галеньке. Что ж, легче будет сворачивать корабль с порочного курса.
Продолжая прокручивать в голове новую идею, Андропов забрался в персональный членовоз и уехал первым. Остальные вельможи поспешили последовать его примеру. Пожарные вздохнули с облегчением. Можно трудиться в полную силу и в нормальном режиме.
Николай Иванович Морозов с утра пораньше отправился на Красную площадь. Ему очень интересно, действительно ли произошёл пожар, или всё-таки в этот раз Борька ошибся. Можно бы и никуда не ездить, подождать до вечера. Вечером встретиться в клубе ветеранов. К тому времени «сарафанное радио» уже разнесёт по столице горячую новость. Но любопытство возобладало.
Однако подойти к гостинице не возможно. Свежие, ещё пахнущие смолой, доски только что построенного забора отделяли Красную Площадь от Васильевского спуска. Также точно перекрыта набережные и улица Степана Разина. Николай Иванович не удивился, когда у станции «Китай-город» он встретил Алейникова.
– Здравия желаю, тащ генерал. Что тоже не смог справиться с любопытством? – с лёгкой иронией он обратился к другу.
– Где уж нам уж… Сейчас, как у нас принято, всё засекретят, но что гостиница сгорела, никаким забором не закроешь. Не стали бы такой большой район перекрывать, если бы какая-то бытовая мелочь произошла. Кстати, ты заметил, какой чёрный снег перед забором?
– Ага! Действительно, будто всё сажей покрыто. Да, что там снег! Ты на здание посмотри! Весь фасад закопчённый. Пожар был не маленький, это точно. Значит либо болгарин не звонил вообще, либо звонил, но ему не поверили. Придётся утешиться, что хотя бы трёх человек мы с тобой спасли.
А по Москве ползли слухи один ужаснее другого. В отсутствии официальных сообщений ниша заполнялась народной молвой. Одни говорили, что это опять террористы, другие обвиняли «мафию», третьи уверяли, что это гэбэшники так решили расправиться со шпионами, которых в самой большой гостинице каждый второй, и с барыгами, которые все остальные.
Конечно, срочно создана правительственная комиссия. Особая следственная бригада работала над выяснением причин целый год, но так ничего и не выяснила. В итоговых документах дела записали: «Установить категорически и однозначно техническую причину пожара экспертными методами не представляется возможным».
