В результате сначала заходит Лена, гостья всё-таки, а буквально минут через десять идёт Цветка. Обе девочки появляются с пылающими щёчками и ушками, но довольные. Похоже, что вопросы семьи и брака они решили.
Теперь мой черёд. Я открываю скрипучую дверь и следую за Любкой. По короткому коридору подходим к комнате Ванги. Бояться мне, нечего, но на душе неспокойно. Всё-таки Ванга не простая шарлатанка, какая-то экстрасенсорика у неё присутствует. Хотя, может быть это всё эффект самосбывающегося пророчества…
– Входи, – раздаётся голос Любки, – Ванга готова тебя принять. Сахар клади на стол, садись на лавку, руку не подавай. Говори только если спросит, отвечай кратко.
Светлая с большими окнами маленькая комнатка. Вдоль одной из стен стоит топчан под светло-серым покрывалом перед ним низкий столик с лавкой для посетителей. На топчане сидит грузная старуха в чёрном платке и таком же сарафане. Запавшие глазницы, подтверждают версию о том, что глаза ей выкололи. Как только я сел, Ванга закричала зычным голосом.
– Защо си дошъл? Не ти е мястото сред които живеят сега![177]
Ванга говорит только на болгарском, поэтому с иностранцами всегда присутствует сводная сестра, как переводчик. Любка с удивлением смотрит на сестру, повторяет её фразу и переспрашивает:
– Вангелия, правилно те разбирам?
– Да! Точно така!
Любка поворачивается ко мне и говорит по-русски:
– Она считает, что тебе нет места среди живых. Спрашивает, зачем ты пришёл.
– Я не виноват, что оказался здесь. Так случилось. Баба Ванга, разреши мне остаться, и я открою тебе кое-что из будущего. Я не прорицатель, и с духами не разговариваю, но что-то я знаю точно. У меня для тебя даже подарок есть. Я протягиваю Любке плюшевого медведя, купленного мной ещё в Москве. Любка передаёт его Ванге. Та несколько секунд мнёт его в руках, потом откладывает в сторону.
– Ладно, хороший подарок, добрый и тёплый, оставайся молодой старик. Послушаю, что скажешь. – Она неожиданно усмехается. Любка при этом делает удивлённое лицо. Видно, что такого поведения сестры она не ожидала.
– Скажу самое важное. С Милой Живковой, в восемьдесят первом году случится беда – внезапный инсульт. Предупреди её. Она тебя послушает. В девяностом году арестуют её отца за «злоупотребление должностными обязанностями». За это же арестуют немца Хонеккера, а румына Чаушеску вообще расстреляют.
– Всё! Хватит! Уходи! – голос у бабки становится совершенно не человеческим. Хриплый высокий баритон вырывается у неё из груди. Внезапно она хватается скрюченными пальцами за грудь и валится куда-то вбок.
– Уходи! – Кричит мне Любка, – немедленно уходи и крикни врача. Там должен быть дежурный врач! Видишь, ей плохо! – Любка старается привести Вангу в чувство.
Я бегу наружу. По коридору спешит, натягивая белый халат, маленькая женщина с чемоданчиком в руке. Я тайком возвращаюсь за нею следом. Ванга приходит в себя: исчезала мертвенная бледность, появился румянец, вяло поднимается рука над столом. В руке кусочек рафинада. Слава богу, всё закончилось хорошо. Я сделал, что мог.
Наша компания забивается в машину, и отправляется в обратный путь. По дороге я предлагаю Тодору заехать на Мелнинские пирамиды, вряд ли когда-нибудь нас занесёт вы это таинственное место. У Тошко отличное настроение, он крутит баранку, в голос напевая весёлую песенку про чёрную курицу:
У Цветки тоже отличное настроение. Она подхватывает:
Мы с Ленкой тоже пытаемся подпевать. На втором куплете к нам присоединяется и полковник:
Так с песнями мы заехали и к Мелниковским пирамидам и к Роженскому монастырю. Монастырь заброшенный, от этого ещё больше поражает старинными фресками. Рядом с ним источник. Тодор, внезапно вспоминает, что собирался у Ванги запастись лечебной водой, и даже взял с собой канистру, но на радостях забыл.
– Рядом с таким монастырём вода тоже должна быть святая, – вполне здраво замечает он и наполняет ёмкость. Канистра двадцать литров, так что нам приходится ждать изрядно.
– Сказать, что мне Ванга нагадала? – не утерпела до вечера моя подружка.
– Если хочешь. – Я не проявляю явного любопытства.
Лена тихо шепчет мне на ухо. – Я спросила, когда замуж выйду, и хорошо ли буду жить с мужем. – Знаешь, что она мне ответила? Вот ни за что не угадаешь.
Где уж нам уж выйти замуж, – мне остаётся только пожать плечами, соглашаясь. – Рассказывай, я весь в нетерпении.
– Ты, – сказала эта бабка, – три свадьбы будешь играть, и со всеми мужьями, говорит, будешь счастлива. И по ребёночку от каждого родишь. А первая будет уже в этом году. А я не хочу три, я хочу только одну и с тобой. Хотя разнообразие тоже интересно.
– Как на тебя подействовало общение с вещей бабкой, – смеюсь я. – Про разнообразие песенка есть у Вероники Долиной: – Когда б мы жили без затей, я нарожала бы детей от всех, кого любила, всех видов и мастей… – я напеваю тихонько.
