- Гуден, - подхватил он, прочтя на картине подпись - Я, кажется, слыхал это имя в Америке, но впервые вижу работу этого мастера. Хоть вы и говорите, что он еще молод на мой взгляд, тот, кто написал эту шлюпку и эту волну, - настоящий мастер. Мне, правда, не очень нравятся матросы, которые в нее садятся, но нельзя же все делать в совершенстве! Ну-ка посмотрим, посмотрим...
И моряк стал разглядывать картину вблизи.
- А что вы скажете об этом бриге, что виден вон там на заднем плане?
- Сударь, не в обиду будь вам сказано, но это корвет а не бриг... Корвет, который идет против ветра с левыми галсами под гротом, фоком и двумя марселями; хотя это весьма скромно с его стороны. При таком бризе он мог бы поставить свои брамсели и даже лисели. Я в такую погоду обычно приказывал- "Поставить все паруса!"
Моряк по старой привычке выкрикнул эту команду в полный голос.
Все обернулись. Лишь несколько любителей продолжали осмотр мастерской, однако большая их часть сгрудилась вокруг моряка; пользуясь термином, позаимствованным у поэтов скажем, что толпа пошла с ним сообща.
Незнакомец, как видят читатели, был услышан.
Так, пожилой господин успел обменяться с ним несколькими словами, подхватывая его ответы на лету.
- Ах, сударь, - заметил он, - вы, верно, командовали судном?
- Я имел эту честь, сударь, - отвечал незнакомец.
- Трехмачтовым судном, бригом, корветом?
- Корветом.
Словно не желая продолжать разговор на морскую тему _ моряк оставил волны, лодку и корвет Гудена и перешел к картине Буше.
Однако старый любитель, желавший, без сомнения знать что такой большой знаток искусства думает о придворном художнике графини Дюбарри, следовал за моряком по пятам Как звезда привлекает к себе спутники, так моряк завладел вниманием всех, кто его слышал, и те не отпускали его от себя ни на шаг.
- Хотя это полотно не подписано, - изрек наш незнакомец глядя на работу последователя Карле Ванлоо, _ нет нужды спрашивать имя его автора: это "Туалет Венеры" кисти Буше Художник из лести придал своей Венере черты несчастной куртизанки, которая в те времена бесчестила французскую монархию... Плохая живопись! Плохой художник! Не люблю Буше!
А вы, господа?
Не ожидая ответа тех, к кому он обращался, незнакомец продолжал по-прежнему в полный голос:
- Это прекрасный колорист, знаю! Но художник он претенциозный и манерный, под стать персонажам его эпохи... Отвратительная эпоха! Жалкое подражание эпохе Возрождения! Ни плоти, как у Тициана, ни мяса, как у Рубенса!
Он повернулся к слушателям:
- Именно поэтому, господа, я люблю Шардена: это единственный поистине сильный художник, потому что он подлинно прост среди аффектации и условностей своего времени... О, простота, господа, простота! Что бы вы ни говорили, к ней всегда нужно возвращаться...
Никто не собирался оспаривать его мнение.
Более того, любитель, уже обменявшийся с моряком несколькими репликами, огляделся по сторонам, будто прося слова, и, видя, что никто не возражает, заметил:
- Вы абсолютно правы, сударь, абсолютно правы!
Любителя постепенно стал увлекать этот моряк, резкий, но искренний, грубоватый, но философ.
- Если бы я мог дожить до того времени, как осуществится моя мечта, продолжал капитан задумчиво, - я умер бы счастливейшим из смертных, потому что мое имя было бы связано с одним из величайших человеческих деяний.
- Не будет ли нескромностью спросить, сударь, о чем вы мечтаете? спросил старый любитель.
- Отчего же сударь, отнюдь нет! - отвечал капитан. - Я хочу основать бесплатную школу рисования, где перед учителями будет стоять одна задача: учить простоте в искусстве.
- Великая идея, сударь!
- Правда?
- Величайшая и филантропическая. Вы, сударь, живете в столице?
- Нет, но я намерен здесь поселиться. Что-то мне надоело мотаться по свету.
- Неужели вы объездили весь свет? - в восхищении вскричал его собеседник.
- Шесть раз, сударь, - просто ответил моряк.
Любитель отпрянул.
- Да это же больше Лаперуза! - заметил он.
- Господин де Лаперуз совершил два кругосветных путешествия, - все так же просто проговорил моряк.
- Я, может быть, имею честь беседовать с прославленным моряком? поспешил задать вопрос любитель.
- Пф! - только ичвымолвил скромный незнакомец.
- Могу ли я узнать, как вас зовут, сударь?
- Зовут меня Лазар-Пьер Берто по прозвищу МонтобаннВерхолаз.
- Не родственник ли вы знаменитого Берто де Монтобанана, племянника Карла Великого?
- Вы хотели сказать - Рено де Монтобана?
- Да, верно: Рено... Берто...
- Ну да, обычно их часто путают Думаю, я не имею этой чести; если только по материнской линии... Кроме того, в нашем имени есть непроизносимая буква, которую представители семейства Рено де Монтобанов никогда не имели честь носить.
Любитель, не понимавший, в каком месте своего имени капитан Монтобанн вставляет непроизносимую букву, тщетно примерял ее мысленно со всех сторон.
Наконец он отказался от этой затеи и убедил себя, что просто-напросто не расслышал и неправильно понял: видимо, моряк говорил о различии в гербах, а не в именах.
Он вынул из кармана визитную карточку и передал ее капитану со словами:
