- В таком случае повторяю, чтобы вы не забывали: вы самый мерзкий негодяй, какого я когда-либо видел. Прошу!
Остановив левой рукой г-на Баратто, собиравшегося в другой раз вцепиться Сальватору в горло, правой рукой молодой человек вынул завещание, которое он уже показывал, как помнят читатели, г-ну Лоредану де Вальженезу в шатийонском кабачке, куда Жан Бычье Сердце и его друг Туссен Бунтовщик грубо оттащили несчастного дворянина.
Потом он прочел следующие строки на конверте:
"Настоящий документ является моим собственноручным завещанием, точная копия с которого будет передана завтра в руки господина Пъера-Николя Баратто, нотариуса, проживающего на Вареннской улице в Париже. Оба документа, написанные моей рукой, имеют силу оригинала.
Подпись: Маркиз де Валъженез".
- Только "будет передана", но ведь не "передана"! - вскричал нотариус.
- Верно, - подтвердил Сальватор. - Но вот тут под моим большим пальцем спрятано несколько слов, восполняющих этот пробел.
Он убрал палец, и мэтр Баратто, обливаясь потом, прочел под приведенными нами строками:
"Получено мною,
П.-Н. Баратто".
Бесценная подпись сопровождалась витиеватым росчерком, на какие способны одни нотариусы.
Мэтр Баратто попытался вырвать завещание из рук Сальватора, как в подобных обстоятельствах хотел сделать и Лоредан де Вальженез. Однако посетитель угадал его намерения и, предупреждая движение, так сильно сдавил руку, что тот взмолился:
- Ах, господин Конрад, вы сломаете мне руку!
- Ничтожество! - поморщился Сальватор, выпустил нотариуса и убрал бумагу в карман. - Ты и теперь будешь клясться перед Богом и людьми, что не получал и даже не видел завещания маркиза де Вальженеза?
Он отступил назад, скрестил руки на груди и продолжал, глядя на нотариуса:
- По правде говоря, любопытно посмотреть, как далеко может зайти человеческая подлость! Вот передо мной негодяй, который, должно быть, полагал, что из-за его преступления несчастный молодой человек двадцати шести лет пустил себе пулю в лоб; и это ничтожество, этот мерзавец шел за его гробом, а потом зажил без забот, принимая общественное признание, которое просто сбилось с пути, когда заглянуло в его контору.
Он жил как все, имел жену, детей, друзей, смеялся, ел, спал и даже не подумал, что его место - не в изящном кабинете за письменным столом работы Буля, а у позорного столба, на каторге, на галерах! Признаться, общество, где возможны такие чудовищные несправедливости, устроено дурно и нуждается в коренных преобразованиях.
Он нахмурился и уже другим тоном произнес:
- Покончим с этим поскорее! Отец завещал мне все свое состояние, движимое и недвижимое: в качестве возмещения убытков, не говоря уж о преступлении, предусмотренном Уголовным кодексом, вы мне должны вернуть все имущество моего отца, оценивавшееся, сргласно завещанию, в четыре миллиона франков. Прибавим сюда проценты с этой суммы за семь лет... ну, скажем, миллион четыреста тысяч франков, не считая процентов с этих же процентов, а также ущерба, нанесенного мне согласно статьям тысяча триста восемьдесят два и тысяча триста восемьдесят три. Значит, вы мне должны в эту самую минуту, позабыв на время об ущербе, пять миллионов четыреста тысяч франков. Как видите, моя просьба более разумна и скромна, чем вам показалось в начале нашего разговора, раз то, что я требую? не составляет и десятой части моего состояния.
Нотариус был совершенно оглушен, он стоял, глядя себе под ноги и повесив голову на грудь, он напрягся и не смел шевельнуть пальцем, похожий на последнего грешника перед карающим ангелом во время Страшного суда.
Сальватор похлопал его по плечу, чтобы вывести из подавленного состояния, и сказал:
- О чем это мы задумались?
Нотариус вздрогнул, словно его коснулась рука жандарма в суде присяжных. Он поднял на собеседника затравленный, испуганный, бессмысленный взгляд, потом снова уронил голову на грудь и вернулся в прежнее состояние томительного ожидания.
- Эй! Господин мошенник! - окликнул его Сальватор. Вид этого человека вызывал у него только отвращение. - Давайте говорить мало, но быстро и вразумительно. Я вам сказал и повторяю, что мне нужны полмиллиона франков завтра к девяти часам утра.
- Это же невозможно! - едва слышно пролепетал нотариус, не поднимая головы, чтобы не встретиться взглядом с молодым человеком.
- Это ваше последнее слово? - спросил Сальватор. - Брать легче, чем отдавать, верно? А мне они очень нужны.
- Клянусь вам... - попытался было возразить нотариус.
- Ну вот, еще одна ничего не значащая клятва! - презрительно усмехнулся Сальватор. - Уже третья за последние полчаса, и я верю ей не больше, чем двум предыдущим. В последний раз - слышите? - спрашиваю: угодно ли вам передать полмиллиона франков, о которых я вас прошу?
- Дайте мне хотя бы месяц, чтобы собрать их!
- Я вам уже сказал, что они мне нужны завтра в девять часов утра. Именно в девять и ни минутой позже.
- Повремените хотя бы неделю!
- Ни часа!
- Это просто невозможно! - в отчаянии вскричал нотариус.
- В таком случае я знаю что мне делать, - проговорил Сальватор и двинулся к двери.
