В это мгновение Бразил протяжно взвыл.
- Ого! Что это с вашей собакой? - спросил нотариус.
- Ничего. Так он обыкновенно одобряет тост, - сообщил Сальватор.
- Отлично! - похвалил врач. - Вот пес, получивший прекрасное воспитание. Правда, речь у него получилась невеселая.
- Сударь! - проговорил Сальватор. - Вы знаете, что бывают необъяснимые наукой случаи, когда некоторые животные предчувствуют несчастье. Может быть, нашему другу господину Жерару как раз угрожает такое несчастье?
- Да, так говорят, - подтвердил врач. - Но мы-то не верим в этот вздор.
- А вот моя бабушка... - начал было цветовод.
- Ваша бабка была просто дура, друг мой! - отрезал врач.
- Прошу прощения, - продолжал нотариус, обращаясь к Сальватору, - но вы, кажется, говорили об опасности, которая может угрожать господину Жерару.
- Опасность? - переспросил землемер. - Какая же опасность может угрожать честнейшему человеку на земле, никогда не сворачивавшему с прямого пути?
- Горячему патриоту! - прибавил судебный исполнитель.
- Верному другу! - поддакнул врач.
- Всегда готовому на самоотречение! - вскричал нотариус.
- Вы же знаете, господа, что таких-то и подстерегает несчастье: лучшие погибают первыми! Несчастье - как библейский лев, qucerens quern devoret ["Выискивая, кого пожрать" (латин ) - послание апостола Петра], нападает главным образом на праведников, таких, как Иов, к примеру.
- Тогда какого черта делает ваша собака? - спросил цветовод, заглядывая под стол. - Она лопает траву!
- Не обращайте внимания, - отозвался Сальватор. - Мы говорили о господине Жераре и остановились на том, что...
- ...что страна, давшая жизнь такому человеку, - подхватил нотариус, может гордиться своим героем.
- Он снизит налоги, - подсказал врач.
- Поднимет цены на зерно, - прибавил земледелец.
- Снизит цены на хлеб, - вставил садовод.
- Уничтожит национальный кредит, - заявил судебный исполнитель.
- Проведет реформу в Школе медицины! - воскликнул врач.
- Введет во Франции новый кадастр, - заверил землемер.
- Ох! - воскликнул нотариус, прерывая этот восторженный хор. - Ваш пес засыпал мне землей все панталоны.
- Возможно! - согласился Сальватор. - Впрочем, давайте не будем обращать на него внимания.
- Напротив, господа! - возразил врач, заглянув под стол. - Эта собака странно выглядит: язык вывалился, глаза налились кровью, шерсть встала дыбом.
- Вполне может быть, - произнес Сальватор. - Но если ей не мешать, она не тронет. Это пес-мономан, - со смехом прибавил Сальватор.
- Должен вам заметить, - с умным видом проговорил врач, - что слово "мономан" происходит от "monos" и "mania", то есть "одна мысль" и, стало быть, может применяться лишь к человеку, поскольку только человек наделен способностью мыслить, а собака живет лишь инстинктами, очень развитыми, спору нет, но они не могут идти ни в какое сравнение с существом высшего порядка - человеком.
- В таком случае, - возразил Сальватор, - объявляйте это как хотите, инстинктом или способностью мыслить, но Бразил сейчас занят только одним.
- Чем?
- У него было двое молодых хозяев, которых он очень любил: мальчик и девочка. Мальчика убили, девочка исчезла. До сих пор пес так хорошо искал, что нашел девочку.
- Живую?
- Да, живую и здоровую. А мальчика убили и закопали, бедный Бразил надеется найти место, где был спрятан труп, и ищет его повсюду.
- Qucere et mvenies ["Ищи и обрящешь" ( штин ) - искаженное Евангелие от Матфея], - сказал нотариус, радуясь возможности блеснуть своими познаниями в латинском ярыке.
- Простите, - вмешался врач, - но вы тут нам целый роман сочинили, сударь.
- Я рассказал вам подлинную историю, - поправил Сальватор, - и не самую веселую.
- Мы сейчас за десертом; как говаривал усопший господин Эгрефей, большой гастроном, это как раз подходящее время для историй. И если вы хотите рассказать нам свою историю, сударь, мы внимательно вас слушаем.
- Я с удовольствием это сделаю, - сказал Сальватор.
- Она обещает быть интересной, - прибавил врач.
- Я тоже так думаю, - кивнул Сальватор.
- Тсс, тсс! - послышалось со всех сторон.
На мгновение воцарилась тишина, и вдруг Бразил так жалобно взвыл, что присутствовавшие вздрогнули, а садовод, думавший, очевидно, иначе, нежели врач, не удержался и вскочил, пробормотав:
- Дьявол, а не пес!
- Да сядьте вы! - потянув его за полу фрака и заставив занять прежнее место, приказал геометр.
Садовод заворчал в ответ, но все-таки сел.
- Историю! - стали просить гости. - Рассказывайте свою историю!
- Господа! - начал Сальватор. - Я назову свою драму, так как это скорее драма, а не история: "Жиро, Честный Человек".
- Глядите-ка! - заметил судебный человек. - Почти господин Жерар, честный человек.
- Да, разница в самом деле всего в двух буквах. Но я бы прибавил к этому названию: "Или Внешность Обманчива".
- Прекрасное название! - похвалил нотариус. - На вашем месте я бы отнес эту драму господину Гильберу де Пиксерекуру.
- Не могу, сударь. Я посвящаю ее господину королевскому прокурору.
- Господа, господа! - вмешался врач. - Позвольте вам заметить, что вы мешаете рассказчику.
