- Он отказался, отговорившись тем, что, если бы он был вам нужен, вы сами приехали бы к нему.
- Я поеду завтра.
- Будет слишком поздно.
- Почему?
- К тому времени выйдут газеты, и то, что сказано против вас, окажется напечатано.
- Кому нужно высказываться против меня?
- Кто же знает?
- Как это - кто? Объяснитесь!
- Монсеньор Колетти, как вы знаете, взялся обратить княгиню Рину в католическую веру.
- Разве это уже не было сделано?
- Нет, однако она чахнет с каждым днем. Кроме того, он является исповедником вашей жены.
- О, Регина не могла ничего сказать против меня.
- Кто знает! На исповеди...
- Мадам! - возмутился граф Рапт. - Даже для самых плохоньких попиков тайна исповеди священна.
- Да мне-то откуда знать! Но если хотите получить от меня совет...
- То... что?
- Садитесь-ка сами в карету и поезжайте к нему с миром.
- Да у меня на сегодня назначены еще несколько посетителей!
- Примите их завтра.
- Я потеряю их голоса.
- Лучше потерять три голоса, чем тысячу.
- Вы правы... Батист! - закричал г-н Рапт, названивая в колокольчик. Батист!
Лакей появился на пороге.
- Карету! - приказал граф. - И пришлите ко мне Бордье.
Спустя минуту в кабинет вернулся секретарь.
- Бордье! - сказал граф. - Я выйду по потайной лестнице. - Отошлите всех посетителей.
Торопливо поцеловав маркизе ручку, г-н Рапт поспешил вон из кабинета, однако успел услышать, как маркиза сказала секретарю:
- А теперь, Бордье, мы подумаем, как отомстить за смерть Толстушки!
XXXVI
Глава, в которой доказывается, что два авгура не могут смотреть друг на друга без смеха
Граф Рапт примчался на улицу Сен-Гийом, где находился особняк его высокопреосвященства Колетти.
Монсеньор занимал флигель, расположенный между двором и садом. Это был прелестный уголок, гнездышко, достойное поэта, влюбленного или аббата, открытое полуденным лучам, но тщательно спрятанное от лютых северных ветров.
Внутреннее убранство павильона с первого взгляда выдавало утонченную чувственность святого человека, который здесь жил. Согретый воздух, благоуханный, располагающий к сладострастию, пьянил вас, едва вы попадали внутрь, и если бы вас ввели в комнаты с завязанными глазами, вы, вдохнув аромат, решили бы, что оказались в одном из таинственных будуаров, в которых красавцы времен Директории пели свои песни, воскуряя ладан.
Лакей, не то привратник, не то священник, пригласил графа Рапта в небольшую, едва освещенную гостиную, располагавшуюся рядом с приемной.
- Его преосвященство очень занят, - доложил слуга, - не знаю, сможет ли он вас принять. Однако не угодно ли вам назвать свое имя?..
- Доложите о графе Рапте, - приказал будущий депутат.
Лакей низко поклонился и вошел в приемную.
Несколько мгновений спустя он вернулся и сообщил:
- Его преосвященство примет ваше сиятельство.
Полковнику не пришлось слишком долго ждать. Прошло не больше пяти минут, и из приемной в сопровождении хозяина вышли два человека. Граф не сразу разглядел в полумраке их лица, но скоро узнал братьев Букмонов: только они умели так униженно кланяться.
Это в самом деле были Сюльпис и Ксавье Букмоны.
Господин Рапт поклонился им как мог любезнее и вошел в приемную в сопровождении епископа, который ни за что не хотел проходить первым.
- Я никак не ожидал, что вы окажете мне честь и доставите удовольствие своим визитом именно сегодня, ваше сиятельство, - молвил егопреосвященство, указав графу Рапту на козетку, и сел сам.
- Отчего же нет, монсеньор? - спросил граф.
- Потому что накануне выборов у такого государственного мужа, как вы, смиренно отвечал монсеньор Колетти, - есть, должно быть, дела поважнее, чем визит к бедному затворнику вроде меня.
- Ваше преосвященство! - поспешил прервать его граф, видя, как далеко мог его завести этот жеманный лицемер. - Маркиза де Латурнель любезно сообщила, к моему величайшему удивлению и огорчению, что я совершенно лишился вашего доверия.
- Маркиза де Латурнель, может быть, преувеличила, - перебил его аббат, - когда сказала "совершенно".
- Я должен это понимать так, ваше преосвященство, что вы не очень мне доверяете.
- Признаюсь, ваше сиятельство, - насупился аббат и устремил взгляд ввысь, будто призывая на стоявшего перед ним грешника божеское милосердие, - что его величество спрашивал мое мнение о ваших перевыборах и вашем вступлении на пост министра, и... я не сказал всего, что думаю по этому поводу, но был вынужден просить его величество повременить с окончательным решением до моего разговора с вами.
- Я здесь именно за этим, монсеньор, - холодно проговорил в ответ будущий депутат.
- Тогда... побеседуем, ваше сиятельство.
- В чем вы можете меня упрекнуть, ваше преосвященство? - спросил г-н Рапт. - Я говорю, разумеется, о претензиях личного характера.
- Я?! - наивно переспросил епископ. - Чтобы я упрекал вас в чем-либо лично? По правде говоря, вы ставите меня в неловкое положение. Ведь если речь обо мне, ваше сиятельство, то я могу лишь похвастаться знакомством с вами! Я так и сказал королю и могу повторить это во всеуслышанье. Я любому готов рассказать, как я вам признателен!
