Граф Рапт сделал вид, что не замечает, с каким напряженным вниманием монсеньор Колетти следит за его словами, и продолжал:
- Врач монсеньора, обычно очень жизнерадостный, как и его собратья, у которых хватает разума весело принимать то, чему они не в силах помешать, показался мне не на шутку огорченным, и я был вынужден спросить, что послужило причиной его скорби.
- Что же было с доктором? - спросил епископ, притворяясь взволнованным. - Я не имею чести быть его другом, но знаю его достаточно близко, чтобы проявлять к нему интерес, не говоря уж о том, что он - достойный уважения католик, так как ему покровительствуют наши преподобные отцы Монружа!
- Причину его печали понять несложно, - ответил г-н Рапт, - и вы поймете ее лучше, чем кто бы то ни было, ваше преосвященство, когда я вам скажу, что наш прелат болен.
- Монсеньор болен? - вскричал аббат с ужасом, прекрасно разыгранным перед любым другим человеком, но только не перед актером по имени граф Рапт.
- Да, - ответил тот.
- Опасно? - пристально глядя на собеседника, продолжал епископ.
В этом взгляде были целая речь и немой вопрос, выразительный и настойчивый. Этот взгляд означал: "Я вас понимаю, вы мне предлагаете место архиепископа Парижского в обмен на молчание. Мы друг друга понимаем. Но не обманывайте меня, не пытайтесь меня провести, или горе вам!
Можете быть уверены: я все силы приложу к тому, чтобы вас свалить".
Вот что означал этот взгляд, а может, и нечто большее.
Граф Рапт правильно его понял и ответил утвердительно.
Епископ продолжал:
- Вы полагаете, болезнь довольно опасна и мы будем иметь несчастье потерять этого святого человека?
Слово "несчастье" означало "надежду".
- Доктор был обеспокоен, - взволнованно проговорил г-н Рапт.
- Очень обеспокоен? - в том же тоне переспросил монсеньор Колетти.
- Да, очень!
- У медицины много возможностей, и можно надеяться, что этот святой человек поправится.
- Святой человек - удачное словцо, монсеньор.
- Незаменимый человек!
- Или, во всяком случае, заменить его было бы непросто.
- Кто мог бы его заменить? - со скорбным видом спросил епископ.
- Тот, кто, заручившись доверием его величества, был бы, кроме того, представлен королю как достойный преемник прелата, - сказал граф.
- И такой человек существует? - скромно проговорил епископ.
- Да, существует, - подтвердил будущий депутат.
- И вы его знаете, ваше сиятельство?
- Да, знаю, - подтвердил г-н Рапт.
С этими словами дипломат многозначительно посмотрел на епископа. Монсеньор Колетти понял, что выбор зависит от него самого, и, смиренно опустив голову, сказал:
- Я его не знаю.
- В таком случае, ваше преосвященство, позвольте вам его представить, продолжал г-н Рапт.
Епископ вздрогнул.
- Это же вы, монсеньор!
- Я?! - вскричал епископ. - Я, недостойный? Я? Я?
Он повторял это "я", притворяясь удивленным.
- Вы, ваше преосвященство, - сказал граф. - Ваше назначение зависит от меня, как зависит оно от того, стану ли я министром.
Епископ едва не лишился чувств от удовольствия.
- Как?! - пролепетал он.
Будущий депутат не дал ему продолжать.
- Вы меня поняли, ваше преосвященство, - молвил он. - Я вам предлагаю архиепископство в обмен на ваше молчание.
Я думаю, наши тайны стоят одна другой.
- Значит, - сказал епископ, озираясь, - вы торжественно обещаете, что при случае сочтете меня достойным места архиепископа Парижского?
- Да, - сказал г-н Рапт.
- И если подходящий случай представится, вы не откажетесь от своего слова?
- Мы же оба знаем цену клятвам! - с улыбкой заметил граф.
- Конечно, конечно! - кивнул епископ. - Порядочные люди всегда сумеют договориться... Итак, - прибавил он, - если я попрошу, вы подтвердите это обещание?
- Разумеется, ваше преосвященство.
- Даже письменно? - с сомнением спросил епископ.
- Даже письменно! - повторил граф.
- Ну что ж!.. - обронил епископ, поворачиваясь к столу, на котором были приготовлены бумага, перо, чернила и, как принято говорить в театре, все, что было нужно для письма.
Это "ну что ж" было настолько выразительно, что граф Рапт, не дожидаясь объяснений, подошел к столу и письменно подтвердил свое обещание.
Граф протянул ему бумагу. Епископ ее принял, прочел, пересыпал, сложил и убрал в ящик. Он посмотрел на графа Рапта с улыбкой, секрет которой ему передали его предок Мефистофель или его собрат епископ Отенский.
- Ваше сиятельство! - молвил он. - С этой минуты у вас нет более преданного друга, чем я.
- Монсеньор! - отозвался граф Рапт. - Да покарает меня Господь, Который нас слышит, если я когда-нибудь сомневался в вашей дружбе.
Два приличных человека крепко пожали друг другу руки и расстались.
XXXVII
О простоте и воздержанности г-на Ранта
