Он осекся, глядя на рослого молодого мужчину в американском костюме с сигарой в зубах. Тот подошел к вагону первого класса, что‑то сказал носильщику. Потом на скверном русском обратился к проводнику:
– Сорри. Это ест фагон фо?
– Четвертый, ваше благородие! – взял под козырек проводник. – Прошу в вагон!
Американец указал носильщику на вещи, тот быстро подхватил чемоданы и саквояж и исчез в тамбуре.
– Ну, так идем? – повторил Гоглидзе.
Щепкин глянул по сторонам. Возле вагона дипломатов никого, большинство пассажиров уже сели в поезд. Перрон опустел.
– Идем. Пора начинать операцию.
– Тогда с богом, Василий Сергеевич, – вполне серьезно проговорил Гоглидзе и первым пошел к тамбуру.
Поезд отмахал первые полсотни верст. Давно пролетели за окном окраины Петрограда, невзрачные дома деревень, поросшие чахлой травой узкие проселочные дороги. К железнодорожному полотну подступили деревья. И стало хорошо видно, что почти вся Россия – не Петродворец, не Мойка и Невский, а дремучий лес без конца и края.
Пассажиры, видимо, только закончили разбор багажа и теперь отдыхали, глядя в окна и настраиваясь на долгий путь через всю Русь‑матушку. Кто‑то под это дело принимал рюмку беленькой, кто‑то баловал себя коньяком, а кто и ликером. Вагоны погрузились в приятную истому.
Словом, момент был самый подходящий, и Щепкин собрал группу в своем купе, запер дверь и обвел сотрудников взглядом.
– Ну, как первые впечатления?
Отвечать никто не спешил. Белкин смотрел в окно, Гоглидзе вытащил часы и подводил стрелки, Диана улыбалась и поигрывала недавно купленными четками из черного обсидиана. Нашла себе забаву, нечего сказать.
– Пока никаких впечатлений, командир, – отвлекся от окна Белкин. – Японцы здесь, при них ли документы – наверняка не знаем. Ведут себя… никак. Вряд ли заподозрили слежку. Хотя слежка вполне понятна, кто же дипломатов такого ранга без присмотра оставляет.
– После такого балагана на вокзале на нас они даже не посмотрят, – согласился Гоглидзе. – Этот режиссер еще бы цыган притащил!
– Цыгане, Гошенька, были бы кстати. – Диана стукнула шариками четок. – Тогда бы мы могли хоть на голове стоять и в окна заглядывать – всерьез бы не приняли. А Сереженька умница. И правда, талант.
Гоглидзе подозрительно посмотрел на девушку.
– Сереженька? Умеет проходимец женщинам нравиться.
– Умеет‑умеет. И слова красивые говорит, и смотрит мягко, и дышит жарко, и ручку целует. Как перед таким устоять?!
Диана выгнулась, вытянула руки и пошевелила тонкими пальчиками. Лукаво взглянула на капитана. Тот на жеманство внимания не обратил, о чем‑то сосредоточенно думал.
– Мужчина должен брать статью и мужеством! – гордо заявил Гоглидзе, выпячивая грудь. – А не словесами!
Диана состроила ротмистру глазки и промолчала.
– У нас до Вятки еще уйма времени, – сказал Щепкин. – Думаю, стоит попытаться прощупать их. Легонько. Настроение, поведение, реакцию. Так, чтобы ничего не заметили, но и показали себя. А?
– Стоит, – бросил игривый тон Гоглидзе. – Даже по тому, как они будут отвечать на приветствие, можно понять – сильно напряжены или нет.
– Лучше бы не самим, – произнес Белкин. – Кого‑нибудь натолкнуть. Или с кем‑то за компанию. Можно даже небольшой конфликт…
– Конфликты отставить! – серьезно предупредил капитан. – Нечего их раньше времени пугать. И так этих конфликтов будет вдоволь. Но пощупать пощупаем.
Диана, поворачивая пальцы и чуть прищурясь, смотрела на наманикюренные ногти.
– Мальчики, а вы не думали, что японцы ждут нападения? Или провокаций? Они же везут документы… ну если вообще везут… особой важности. Значит, готовы ко всему. И агентуру свою предупредили, и негласную охрану. Она ведь может быть, а? И если мы сейчас начнем их щупать, то просто насторожим сверх меры. Тогда они просто запрутся в вагоне, и их оттуда под страхом смерти не вытащишь.
Щепкин внимательно выслушал девушку, одобрительно кивнул. Диана частенько высказывала интересные мысли и почти всегда попадала в точку. Умная чертовка, да еще красивая. Гремучая смесь. И если рванет!..
– Насчет негласной охраны уже думали. Жандармское управление никакого
– Но что‑то они придумали, – вздохнул Гоглидзе. – Какие‑то меры противодействия.
– Самые простые. Контроль за вагоном, предотвращение проникновения, план дежурств, способы быстрого уничтожения улик. Ну и примитив контрмер – контакт с пассажирами в том же вагоне‑ресторане, попытка выявить слежку. Больше ничего.
– Эх, как бы узнать, что они хотят! – покачал головой Белкин. – Хоть прям медиума ищи.
