Щепкин отвел взгляд. Радость на лице Дианы его раздражала. Прошлым вечером, придя к ней, как и обещал, он не устоял перед настойчивым, но мягким натиском девушки и остался на ночь. Сейчас собственное слабоволие вызывало злость. Хотя ночь прошла замечательно, за что спасибо Диане.
– А наш гений синема не опоздает? – спросил Гоглидзе. – А то эти интеллигенты бывают рассеянны сверх меры.
Щепкин испытывал те же сомнения, хотя Зинштейн не был похож на растяпу. Но ведь он будет не один, а как там у других с понятием времени – неизвестно.
– Подождем, – ответил он и посмотрел на часы на стене.
Ровно в два часа дня состав подогнали к перрону. Пассажиры потянулись к вагонам, носильщики поволокли их багаж. Поднялся обычный в таких случаях гвалт. Впрочем, у вагонов первого класса было тихо и спокойно. Несколько мужчин в дорогих костюмах, две женщины средних лет, молодая парочка – явно дворяне, – они чинно подходили к проводнику, тот встречал их поклоном, брал билеты, вежливо называл номера купе и так же с поклоном указывал на тамбур. Слуги – опрятно одетые, солидные – заносили багаж.
– Мы после? – спросил Щепкина Белкин.
– Подождем японцев. А садиться будем вместе со съемочной группой.
В этот момент к ним подбежал одетый в штатское агент полиции.
– Японцы прибыли, – коротко доложил он. – Следуют через вокзал.
Капитан кивком поблагодарил агента, и тот исчез.
– Четырнадцать ноль семь, – обернулся на часы Белкин. – Не очень‑то и спешили.
– А вот и они! – хмыкнул Гоглидзе. – Легки на помине.
Столь фривольный тон адресовался появившимся на перроне японцам. Впереди шли двое – средних лет мужчина в дорогом костюме и молодой человек лет тридцати с черной повязкой на левом глазу.
– Хиро Идзуми собственной персоной, – негромко произнес Щепкин. – Вальяжный тип. И его секретарь Иоши Кинджиро.
– Йоши? – уточнил Белкин. – Глаз он случаем не под Мукденом потерял?
Щепкин не ответил, продолжал следить за японцами.
– Честный мальчик Нэо Горо. Советник по культуре.
Среднего роста, плотный, с бритой головой японец спокойно шел за Кинджиро.
– А при чем тут честный мальчик? – не поняла Диана.
– Имя его так переводится – «честный мальчик». А вот и Хэчиро Касуми и Ючи Кихо. Я так полагаю, охрана Идзуми. Они же – силовая группа. Если и впрямь японцы выкрали документы, то вот эти двое.
– Там же вроде один был? – нахмурился Белкин.
– Может, и один. А может, второго не заметили. Приметные ребятки.
Офицеры внимательно разглядывали японцев сквозь стекло, оценивая их как людей и как противников.
– У двух последних здорово набиты костяшки пальцев, – заметил Белкин. – Карате занимались?
– Может быть, – кивнул Щепкин.
– Они все тренированы, – высказался Гоглидзе. – Походка, жесты – все отработано. Только вот насколько готовы к контакту?!
– Готовы, – вдруг подала голос Диана. – Идзуми не знаю, но у остальных оружие под одеждой.
– Да, есть, – согласился капитан. – Что вполне понятно.
– Серьезные ребятки. Если дойдет до дела – работать придется всерьез. – Гоглидзе утратил обычную веселость и смотрел на японцев как‑то недовольно.
В поезд японцы садиться не спешили, стояли у дверей тамбура и о чем‑то говорили. Их багаж – десятка полтора чемоданов, сумок, саквояжей – грузили в вагон.
– По сторонам зыркают, – усмехнулся Белкин. – Ждут погоню. И видок у этого Идзуми нерадостный. Может, понимает, что натворил?
– Понимает или нет – не важно! – громко произнес Гоглидзе. – А вот где наш режиссер новоявленный и его люди – вот вопрос. Я что‑то на…
Шум и оживление у дверей вокзала заставили ротмистра замолчать и удивленно замереть на месте. На звук обернулись Белкин и Щепкин и даже невозмутимая Диана.
На перрон высыпала большая толпа гомонящих людей. Здесь были и мужчины и женщины, причем только молодые, разодетые по последней моде. Звучали выкрики, смех. Последними шли носильщики, груженные сверх меры.
Возглавляли эту колонну трое мужчин. В центре шел Зинштейн собственной персоной, справа здоровенный парень в дорогом костюме, а слева седой мужчина средних лет в смокинге. Все трое были навеселе, в руках седого открытая бутылка шампанского.
Следом шли две молоденькие девушки и какой‑то парень в очках. За ними еще двое мужчин и три девушки.
Зинштейн вдруг встал, поднял руку и хорошо поставленным голосом прокричал:
– Давайте все ко мне! Все ко мне! Будем… ик! загружаться в вагоны! Этот поезд… этот проводник в будущее понесет нас…
– Серджио, давай выпьем! – перебил его седой мужчина, протягивая Зинштейну бутылку.
Тот оттолкнул руку седого.
– Я же говорил, это моветон! Пить шампанское из горла могут только… нувориши и… подлецы! И то по утрам!
– Челаэк! Бокалы! – рявкнул седой, глядя на носильщика.
Тот привез тележку с багажом и теперь ждал указаний.
– Перестаньте, Мишель! Мы не в «Кюба»! Это пошло! А где?.. – он завертел головой.
– Дамы! Милые! Давайте сюда! – не унимался седой. – Надо достойно проводить нашего Серджио! Великого… в будущем… мастера! И…
– Прошу, Мишель! – поморщился Зинштейн. – Право слово, ты набрался! Господи, где же Василий…
– Кажется, наш выход, – тихо сказал Белкин, глядя на компанию. – Командир?
