– Это замечательно! – с воодушевлением поговорил тот и кивнул Гоглидзе с Белкиным. – Простите, я отвлеку этих господ. Надо обсудить финансовые дела и обговорить подробности организации съемок. Продолжайте, Сергей Михайлович!
Щепкин завел офицеров в свое купе, закрыл дверь, указал обоим на диван и вполголоса спросил:
– У вас все готово?
– Да, – кивнул Белкин.
– Да, – повторил Гоглидзе.
– Техника заряжена, люди предупреждены?
– Сделано и проверено. Люди ждут сигнала. Подтверждение пришло.
– Хорошо, – капитан посмотрел в окно, потом на часы. – Японцы в ресторан не выходили?
– Пока нет. Они обычно обедают там, а завтракают у себя, – ответил ротмистр.
– Угу… Ладно, тогда ждем. – Он побарабанил пальцами по двери, вдруг вспомнил. – Да, а где эти… художник и костюмер?
Белкин ехидно улыбнулся:
– Думаю, тоже к съемкам готовятся. В купе художника.
– Зинштейн показывал рисунки этого Григория, – добавил Гоглидзе. – Ничего так. Но людей больше не рисует, для этого режиссер другого художника найдет.
– Данные по группе пока не пришли. Видимо, в Екатеринбурге… Значит, так… сейчас идите обратно. В двенадцать назначаю проверку. А в обед вытащите всех в ресторан. Не сразу, но так, чтобы японцев там еще застать. Пусть видят нас, лишнее алиби не помешает.
– А уходить как будем? – спросил Белкин.
– Просто. Как уходят перепившие или переевшие. С шумом, тостами… или тихо, – капитан посмотрел на офицеров, кашлянул. – Братцы, это наш шанс. Сбоя быть не должно. Очень не хочется пилить до Владивостока и играть в синема по‑серьезному. Там нам будет сложнее.
– Постараемся, командир, – серьезно проговорил Гоглидзе. – Хотя против Владивостока я ничего не имею. Никогда там не был.
– Закончим дело – езжай, наслаждайся. Хоть крабов лови, хоть фильмы снимай. – Щепкин усмехнулся, открыл дверь и выглянул в коридор. – Идите, творческие люди. И Диану вызовите сюда. А то она что‑то слишком сильно увлеклась процессом.
Диана явилась минут через десять. Вид гордый, на губах улыбка, в правой руке бокал с вином, в левой четки. Она спокойно встретила испытующий взгляд Щепкина, села рядом с ним, посмотрела прямо в его глаза и горячим шепотом проговорила:
– Слушаю вас, господин начальник.
Капитан несколько секунд испытующе смотрел на девушку, взял из ее руки бокал, поставил на стол.
– Ты не увлеклась ролью?
Диана вскинула бровь, чуть изогнула губы. На ее языке это значило: «Что‑то не так?»
– Бедный Сережа скоро совсем потеряет голову. Кто же фильм снимать будет?
Диана улыбнулась, положила пальцы на его запястье.
– А ты ревнуешь, Вася? Неужели и впрямь ревнуешь?
Щепкин продолжал смотреть на девушку, не спеша отвечать.
– Что, ничуть? – верно истолковала молчание Диана. – Совсем? Как жаль.
Она убрала руку, взяла бокал со стола, сделала маленький глоток.
– Мне правда жаль. Господи, Василий, как же мне не хватает твоих чувств. Если бы знал…
Тон Дианы как‑то не подходил к ее улыбке, и Щепкин ощутил, что девушка говорит совершенно серьезно. Он попробовал сгладить момент шуткой.
– Сейчас все чувства отданы делу. Как‑то не хватает их на остальное.
– Если бы только сейчас. Если бы я знала…
– Что?
Диана хотела что‑то сказать, но вдруг передумала, бросила на капитана чуть растерянный и какой‑то отчаянный взгляд и глубокого вздохнула.
– Ничего. Все в порядке, мой дорогой капитан. Конечно, дело прежде всего. Юбер аллес, как говорят в далекой и враждебной Германии. Что ты хотел узнать?
Перемена в поведении Холодовой была хорошо заметна, но Щепкин не стал заострять на этом внимание, сменил тему.
– У нас все готово. Как только поезд дойдет до точки, начинаем.
– Я тоже готова. Задачу знаю – поднять панику, помешать пассажирам подойти к… месту. Отвлечь внимание, если кто‑то полезет вперед.
– И посмотри, кто проявит особое любопытство, – добавил капитан. – Я все же не исключаю, что в поезде есть кто‑то из агентов японцев.
Диана мягко улыбнулась.
– Значит, все скоро закончится… А я вдруг захотела посмотреть на Владивосток.
– Еще одна! – проворчал Щепкин. – Что вас туда тянет? То Георгий рвется на край света, теперь ты.
– Романтика, мой капитан, – пояснила Диана и огорченно добавила: – Тебе это не понять. Ты же прагматик. В порыв, в чувства не веришь. Не любил никогда, значит, не знаешь, что такое – мечта увидеть что‑то далекое…
Щепкин помрачнел, отвел взгляд. Диана говорила так, словно знала о его сне. Или просто интуитивно почувствовала его внутреннюю боль. Хотя это все бред.
– Давай сперва разберемся с делом, – промолвил он. – А потом уж поговорим о чувствах, порывах и романтике.
Он помолчал, глядя на девушку. Она совершенно не похожа на Акину ни внешностью, ни характером. Но вот взгляд сейчас у нее такой же, как у Акины, когда та расставалась с ним. И в голосе такие же нотки.
– В ресторане задержи всех как можно дольше. Дверь мы блокировать не будем, пусть вылезают, если хотят.
– Это будет несложно, – кивнула Диана. – Все увлечены сценарием, обсуждают. Даже Джек горит желанием поучаствовать. Готов даже внести деньги…
