Отец послал без моего ведома несколько стихотворений на отзыв одному известному московскому поэту. «У мальчика есть способности. Однако трудно сказать, будет ли он поэтом. Могу только посоветовать: пусть больше читает и продолжает писать стихи», — гласил ответ Александра Ильича Безыменского.
Домашние публикации меня не удовлетворяли. Я мечтал напечататься по-настоящему…
Сочинив однажды в стихах «Сказку про медведя» и переписав ее печатными буквами, я направился в одно из московских издательств. Оно помещалось в небольшом особняке под № 7 по Гоголевскому бульвару. Это было частное издательство Мириманова, издававшее детские книжки. С трепетом вошел я в помещение, в котором волнующе пахло типографской краской. Меня провели к «самому главному». Маленький щуплый старичок с козлиной бородкой, в толстовке, принял меня как настоящего автора. Он предложил мне сесть, мельком просмотрел рукопись и попросил оставить ее на несколько дней. На прощанье он протянул мне три рубля. Это был мой первый денежный аванс! Надо ли рассказывать, что я, выйдя за ворота, тут же оставил его у моссельпромщицы, торговавшей с лотка ирисками и соевыми батончиками.
А спустя неделю я держал в дрожащих пальцах напечатанный на издательском бланке ответ, в краткой, но убедительной форме отклонявший мою рукопись как непригодную для издания.
Этому предшествовал трагикомический момент: письмо было адресовано мне, однако сперва попало случайно в руки отцу, который, не обратив внимания на инициалы адресата, вскрыл его и, не разобравшись, принял ответ издательства на свой счет — он как раз ждал письма из какого-то журнала, куда послал свою статью…
Сколько еще подобных отказов получил я из разных редакций, пока наконец в июльской книжке журнала «На подъеме» за 1928 год (г. Ростов-на-Дону) не появились мои первые «по-настоящему» напечатанные стихи «Дорога»:
«Очень не восхищайтесь, учитесь работать и шлите нам свои стихи», писал мне, пятнадцатилетнему начинающему поэту, секретарь редакции, высылая в Пятигорск авторский номер журнала. К этому времени наша семья переехала из Москвы в Пятигорск.
В 1927 году Терселькредсоюзом на постоянную работу была приглашена из Москвы группа специалистов-птицеводов. Одним из первых откликнулся на этот призыв мой отец.
Мы поселились на окраине Ново-Пятигорска, в небольшом одноэтажном, сложенном из самана доме № 231 по Февральской улице, в непосредственной близости от ипподрома.
Большой знаток и любитель лошадей, отец брал нас по воскресеньям на скачки. В высоких желтых сапогах и в таком же желтом кожаном картузе, он сам походил скорее на заядлого «лошадника», чем на ученого-куровода. Общительный и веселый, не терпящий никакой грубости в обращении, взыскательный к себе и другим, он всегда был окружен единомышленниками и учениками.
— Мне бы и в голову не пришло поехать работать на Терек, да разве устоишь, если Владимир Александрович приглашает?! — признался мне много лет спустя верный друг моего отца зоотехник-селекционер И.Г.Зайцевский.
