– Посмотрите теперь на дату звонков. Там ясно видно, что я пытался дозвониться, а Соня мне так и не ответила. Светлане же я намеренно не звонил, давая ей понять, что она меня теперь, после ее такого поступка, мало интересует.
– А раньше она интересовала вас больше? – не удержался от ухмылки Лев Иванович.
Он по опыту знал, что такой вопрос вполне может вызвать собеседника на откровенность, а ему очень нужно было узнать об истинных отношениях Тарасова с женой.
– Когда-то она интересовала меня больше…
Тарасов явно не хотел откровенничать с Гуровым о своей личной жизни.
– Наверняка, раз вы женились на ней. Вы вместе учились в одной школе, насколько я знаю?
– Елена Алексеевна уже доложила, – ухмыльнулся Тарасов. – Да, мы дружили со Светой со школы. Тогда она была более независимой и вменяемой.
– Что значит – вменяемой? – зацепился за слово Лев Иванович.
– Это значит, что когда-то она вполне адекватно оценивала нашу с ней совместную жизнь, – ответил Эдуард Никитович. – Я человек консервативных взглядов на семейную жизнь и считаю, что женщина должна во всем соглашаться с мужем и ставить его в своей жизни на первое место.
– Прямо-таки во всем соглашаться? – с сомнением переспросил Лев Иванович.
– Да. Я считаю, что у женщин не должно быть своего мнения. Когда она выходит замуж, она всю себя посвящает мужу и семье. Муж для жены должен быть полнейшим и непререкаемым авторитетом.
«И этот тип еще говорит, что Коваль – сектантки. Я на месте его жены уже давно бы сбежал от такого тирана», – невольно подумал Лев Иванович, а вслух поинтересовался:
– И что, своего мнения у жены совсем не должно быть?
– Пусть оно у нее будет, но держит она его при себе, – усмехнулся Тарасов.
– Вам не кажется такое мнение тоталитаризмом с вашей стороны по отношению к Светлане?
– Это нормальные патриархальные семейные отношения, присущие русской культуре. Я терпеть не могу феминисток, – последние слова Тарасов, судя по всему, добавил для пущей убедительности. Вот только кого он хотел убедить – себя или Гурова, было непонятно. Лев Иванович, во всяком случае, этого не понял.
– Хорошо, – Гуров отвернулся от Тарасова и посмотрел в сторону окна. – Оставим рассуждения о том, какой должна быть семейная жизнь, и вернемся к Светлане и Соне. Вы можете мне сказать, было ли для вас неожиданностью то, что жена решила от вас уехать, или были какие-то предпосылки для ее поступка?
– Предпосылками к бегству, как я считаю, были наши с ней периодические ссоры в последние несколько лет. И начинал эти ссоры, прошу заметить, не я. В основном они касались рождения детей. Светлана хотела нарожать целую кучу. Хотя честно признаюсь, что изначально, еще до женитьбы на Свете, я не планировал заводить большую семью. Да и рождение Сони… – Тарасов поморщился. – Я не хотел, чтобы первый ребенок появился у нас так рано. Соня родилась, когда мы только год как окончили учебу в университете и начали работать. Светлана сильно хотела ребенка еще раньше, когда мы были студентами, но я считал, что нужно сначала пожить для себя. Забеременев Соней и отказавшись от аборта, она в первый раз пошла против моего мнения. После рождения дочери она бросила официальную работу, и большая часть финансового обеспечения семьи легла на меня. Хотя я и до ее ухода с телевидения, где она работала помощницей режиссера, зарабатывал больше в разы, – не без самодовольства в голосе заявил Тарасов.
– Но вы говорили, что у вашей жены есть деньги, и немало. Откуда у нее такое богатство?
– Да, у нее было на двух картах около двух миллионов рублей, и не знаю уж сколько – в валюте. Она хотя и бросила официальную работу, но подрабатывала в интернете. Писала какие-то статьи, давала какие-то уроки онлайн. У нее было два сайта, весьма популярных у школьников и их родителей. Кроме того, у нее был какой-то договор с двумя или тремя гимназиями, для которых она и вела эти познавательные каналы. Впрочем, я не очень во все вникал. У меня и своей работы хватало. Согласитесь, чтобы в тридцать пять лет стать тренером сборной страны по гандболу, надо много пахать, – не без гордости за самого себя заметил Тарасов.
Он помолчал, видимо, раздумывая, что еще рассказать Гурову, а потом, ухмыльнувшись, добавил:
– Ах да, вспомнил. Ее отец, который развелся с Еленой Алексеевной, когда Светлане было три года, умер в прошлом году и оставил свою двухкомнатную квартиру единственной дочери. То есть Светлане. Других детей у него не было. Он, к слову, так больше и не женился. Жил холостяком. Галина у Елены Алексеевны родилась уже от другого мужчины, а потому на квартиру прав у нее не было. Света продала квартиру и положила деньги на счет, который открыла на Сонино имя.
– Ага, значит, у Сони тоже есть свой счет…
Гуров пометил у себя в книжечке – узнать о нем подробнее.
– Да, есть, – несколько задумчиво ответил Тарасов. – Светлана и я планировали откладывать туда деньги до совершеннолетия дочери.
– А ваша жена или Соня были застрахованы?
