— Никогда бы не подумал.
— Так там ведь быстро. Раз рыцарь зашёл, вышел, следующий. Минутное дело, а желающих много.
Здесь пришла очередь удивляться мне.
— Мы под ночными бабочками имеем в виду одно и то же?
— А что, они разные бывают? Я только самых обычных нашёл. Большие такие, крылья мохнатые, глазища здоровые.
— Кейри, я должен их увидеть.
Отельер поперхнулся.
— Владыка, вы имели в виду что-то другое?
— Да, другое. Я даже не знаю, что такое ты подкинул светлым.
— Я…
— Можешь нас туда провести? Хочу лично посмотреть на этих бабочек.
— Это опасно!
— Ты же ходишь туда? Тогда и меня с Сеней можно сводить к светлым. Переоденем нас в работников, дадим в руки по корзинке с чем-нибудь. С этим не будет проблем?
— Можно попробовать. Свен! Тащи одежду, будем маскировать Владыку.
Одели нас не в рванье, конечно, но очень просто. Я глянул в зеркало: обычный городской работяга, только лицо уж больно свежее.
— У меня есть грим, — подскочил ко мне Кейри.
Несколько мазков широкой кисти по щекам, росчерки узкой кисточки по лбу, губка осторожно касается носа.
— Смотрите, Владыка.
Ба! Отличная шутка, однако. Работяга постарел, цвет кожи стал землистый, а покрасневший нос выдавал пристрастие к выпивке. В таком виде я сам себя узнавал с трудом.
Сеню гримировать не пришлось. Монстр с лёгкостью скопировал цвет моего лица, да ещё изобразил себе фингал под глазом.
— Вроде всё, — Кейри оглядел нас придирчивым взглядом, — выходим.
Свен подогнал ко входу телегу, запряжённую двумя пегими коренастыми соронами.
— Забирайтесь. Прямо на мешки можете садиться.
Кейри, прежде чем сесть рядом с возницей, подошёл ко мне и шёпотом попросил:
— Владыка, простите меня. Может быть, мне придётся на вас крикнуть, чтобы не привлекать внимание светлых.
— Не бери в голову, — я отмахнулся, — считаем, что мы актёры маленького театра и у нас гастроли.
Телега тронулась. Да уж, не лучший транспорт — нас трясло, подбрасывало и пошатывало. Как они ездят в таких костотрясах каждый день? Вот возьму и запрещу в пределах моих владений тряску. Я ведь Владыка? Имею право чуть-чуть нарушать законы физики.
— Кто?
У выезда на мост нас окликнули стражники.
— Это я, сударь Зуц, Кейри.
— Опять развлекать светлых? Ну и работку вы себе придумали.
— Ничем не хуже других. Между прочим, как я их начал «развлекать», они перестали лезть на мост.
— Ваша правда, сударь Кейри. Если бы не орали всю ночь, совсем благодать бы была. Проезжайте!
Я заметил, как отельер сунул в руку стражника что-то. Взятка? Ладно, пусть его, это же не моя стража.
На мосту в лицо дохнула речная прохлада. Эх, нырнуть бы сейчас! Но нельзя. Да и не уверен я, что здесь бывают пляжи.
— Кейри, пока никто не слышит, у меня есть вопрос. У вас принято купаться в реке?
— Дети плавают, Владыка.
— А взрослые?
Отельер обернулся и с ужасом посмотрел на меня.
— Как можно! Мужчине обнажиться в присутствии посторонних?! Позор! Не говоря уже о сударынях.
Вздохнув, я вспомнил пляж и купальники на моей родине. Боюсь, Кейри там хватил бы удар. Надо будет поработать здесь над популяризацией плавания.
Мимо потянулись шатры и палатки. Светлых было немного, все какие-то вялые и сонные.
— У них ещё глубокая ночь, — тихо подсказал Кейри, — казино и другие заведения работают от заката до рассвета. Вот они и отсыпаются днём.
— Светлые ночные совы.
— Совы?
— Такие ночные птицы.
— У нас в таких случаях говорят «южные сороны».
Ещё мне бросилась в глаза ужасная грязь. Ну что за свиньи эти светлые! Хоть бы дворника наняли, если самим лень убирать.
— Приехали. Вылезайте, лентяи!
Кейри разительно изменился. Накинул на плечи расшитый золотом богатый сюртук, подбоченился и натянул на лицо мерзкое высокомерное выражение.
— Тащите мешки туда, через чёрный ход.
Сеня заграбастал сразу два мешка, а я с трудом взвалил на спину один. Ух и тяжеленный! Не мог Кейри погрузить что-то полегче?
Стоило нам войти в постоялый двор и оказаться подальше от лишних глаз, Кейри схватил мой мешок и потащил сам.
— Простите, Владыка, я только для конспирации.
— Ерунда. Показывай, что у тебя здесь.
Мы обошли прилавки с сувенирами. Железные значки, кружки, вымпелы — судя по надписям и обилию фальшивой позолоты, я уже проиграл и роздал содержимое казны светлым. Игральные столы издалека казались шахматными досками: вместо «красного и чёрного» здесь ставили на «белое и чёрное».
— Рыцари всегда ставят на белое, — усмехнулся Кейри, — а шанс выпадения чёрного у нас выше.
Бар поразил меня обилием разнообразных бутылок. Пузатые, вытянутые, изогнутые, квадратные, круглые и треугольные. А от этикеток рябило в глазах.
— Везде налито вино из одной бочки, — со вздохом прокомментировал отельер, — только ценники различаются.
— И никто не замечает?
— Светлые говорят, что вкус очень даже отличается. Стараются заказать подороже, спорят, что на вкус отличат. И что самое смешное, выигрывают эти споры.
Я пожал плечами. Грех не эксплуатировать такие пороки. Тёмные мы или нет?
— А где бабочки?
— Сейчас-сейчас, они там, в отдельной пристройке. Владыка, я вам их покажу через окошко, хорошо?
— Почему?
— Они голодные, мы их вечером кормим.
