Время обеда давно вышло, но кухня уже вошла в привычный ритм работы, поэтому на стол усталым магам собрали быстро. Обедали без детей — те уже давно успели поесть, — и потому за столом можно было обсудить взрослые дела. Эйр Неелис отчитался, что старший брат погибшего уже вызван в столицу и будет здесь не позднее завтрашнего полудня. Викис прислушивалась краем уха — интересно было, но знаний, чтобы принимать активное участие в разговорах на политические темы у нее явно не хватало. Еще интереснее было смотреть — за жестами, взглядами, выражениями лиц…
Какие они, эти люди, которые волею судьбы оказались на самом верху? Что станет с самим Тернисом, когда корона опустится на его голову? Будут ли это явные перемены, заметные сразу, или парень будет постепенно вживаться в новое состояние? Как изменится она сама, ее отношение к Тернису, когда коронация окончательно разведет их по разным берегам? С другой стороны, все эти границы — явление внешнее, через сердца не проходят, и если сердце остается прежним, то и чувства — тоже…
Погрузившись в размышления, Викис в конце концов бесповоротно потеряла нить беседы и сочла за благо отсесть в сторону, чтобы не смущать ни себя, ни Терниса пристальными взглядами, которые не всегда удавалось скрыть. Тем более, что эйр Неелис посматривал на нее со все большим подозрением, и его внимание основательно напрягало Викис.
…Королеву похоронили на следующий день — тихо, без помпы, без лишних людей и прощальных речей. И Викис не стала бы принимать участие в этом событии, если бы Ринья не вцепилась в нее мертвой хваткой:
— Ты мне нужна!
Пришлось идти.
Общее впечатление осталось тягостное: напряженное молчание, какая-то осенняя сырость среди лета, пробирающая до костей, детская рука, до боли сжимающая ее собственную ладонь, и серые лица с сурово поджатыми губами — Тернис, мэтр Лагисар и эйр Неелис, в ближайшем будущем — первый советник или канцлер его величества короля Ирегайи Эатерниса Гауртана рум Лаинтаса.
А до будущего оставалось всего три дня…
Старший ир Миагар объявился в третьем часу пополудни вместе с супругой. О чем шла речь за закрытыми дверями королевского кабинета, Викис не знала, но час спустя женщина приняла из рук няньки малыша и прижала его к себе, заливаясь слезами. И Викис, которой судьба младенца не давала покоя, расслабилась, почувствовав, что ира Миагар приняла ребенка как родного. Супруги отбыли почти сразу, попросив короля распорядиться, чтобы останки погибшего переправили в их имение для похорон. Неприкаянная нянька болталась по детской еще целый день, прежде чем решилась обратиться — нет, не к принцу, к эйру Неелису — с просьбой о расчете.
'Еще один узелок развязался, — отметила про себя Викис. — Интересно, что будет, когда все развяжутся? Или так не бывает?'
…Ее собственный узелок развязываться не спешил. Даже когда придворный маг надел на голову нового короля Ирегайи сверкающую корону, а на указательный палец — массивный перстень, и украшенная этим перстнем рука решительно сжала скипетр.
Из рядов боевого братства выступил Ренмил:
— От имени правящего дома Сайротона, я, наследный принц Гиарн Ренмилор карс Вединер, свидетельствую истинность ритуала и законность короля Эатерниса Гауртана рум Лаинтаса. Владей по праву, правь справедливо, брат мой.
Следом за ним шаг вперед сделал Малко:
— От имени правящего дома Навенры, я, наследный принц Деигар Малкор дие Истайрис, свидетельствую истинность ритуала и законность короля Эатерниса Гауртана рум Лаинтаса. Владей по праву, правь справедливо, брат мой.
Краем глаза Викис заметила вытянувшееся от изумления лицо старшего ир Ториса: он только сейчас узнал, что в его доме гостили принцы сразу трех держав. А потом она перевела взгляд на короля. Тот стоял спокойный, строгий, даже величественный, осознающий свалившийся на него груз ответственности, но не сгибающийся под этим грузом. И Викис с удивлением отметила, что его густые темно-русые волосы слегка вьются и блики от украшающих корону камней делают их сияющими. 'Такими и должны быть сказочные короли,' — подумала она.
Тем временем аристократы Ирегайи стали один за другим подходить к новому правителю и преклонять колени. Чисто символическое действо — от них не требовалось приносить присягу или магическую клятву верности. И как знать, кто из них через годы, а может, уже завтра примкнет к новому заговору?
От самой Викис не требовалось и такого символического выражения почтения. По трем причинам: во-первых, не мужчина, во-вторых, не подданная королевства, в-третьих, она была здесь для обеспечения безопасности церемонии. От нее требовалось смотреть в оба и слушать всем телом, а не только ушами, как выразился магистр Нолеро, словом, быть настороже.
