Эйр Неелис уставился на принца тяжелым, полным подозрения взглядом, но Тернис в ответ смотрел на него ясно и открыто, так что достойнейший эйр вынужден был оставить свои подозрения при себе.
— А ребенок? — спросил он.
— А с ребенком придется что-то решать. Он… слишком большое искушение для потенциальных заговорщиков.
— Тернис! — вздрогнула Викис. — Ты ведь не станешь…
Принц резко повернулся к ней:
— Ты считаешь, что я способен на такое?
— Ты — нет, — твердо ответила девушка. — принц или король Ирегайи — не знаю.
— Я все-таки надеюсь, что власть не изменит меня… настолько, — с горечью проговорил Тернис.
Эйр Неелис сверлил ее неприязненным взглядом, и Викис зябко повела плечами: как-то неуютно стало ей в этой комнате, словно явилась непрошеной, влезла со свиным рылом в калашный ряд. Но она усилием воли заставила себя остаться: сама решит, где ей быть и когда уходить, а не под давлением всяких… достойнейших.
Меж тем, дискуссия о судьбе годовалого крохи шла полным ходом. Викис прислушалась: предложения звучали самые разные, но таких, чтобы удовлетворили принца, не было. Дискутировали мужчины. Уставшая Кейра задремала, прислонившись к плечу Лертина, Малена тоже сонно хлопала глазами, но потом вдруг встрепенулась и задала вопрос, который почему-то до сих пор не прозвучал:
— А кто его отец?
Все резко замолчали, переведя взгляды на эйра Неелиса.
— Когда… м-м-м… не состоялась коронация, — осторожно начал эйр, — высказывались самые разные предположения. Но большинство сплетников сходились на кандидатуре ира Миагара, поскольку королева в последнее время слишком явно приблизила его к себе. Где он, кстати?
— Погиб вместе с королевой, — ответил Тернис.
— А проверить родство можно? — вновь привлекла к себе внимание Викис.
— Маг-целитель уровня магистра вполне способен определить родство по крови. Нужны образцы, — ответила Малена.
— Образцы добыть несложно, — Тернис передернул плечами, явно вспомнив открывшееся ему в комнате королевы зрелище.
Больше Малене говорить не требовалось: ее мысль подхватили и развивали: если установить отцовство, ребенок будет признан внебрачным сыном ира Миагара. От кого — не имеет значения, прямых наследников у начальника службы безопасности точно не было, оспаривать родство, засвидетельствованное магически, никто не решится.
Викис тихонечко выдохнула: больно тяжело давались эти рассуждения о судьбе ребенка, который уж точно ничем не успел провиниться перед короной. Она все время опасалась, что разговор свернет куда-нибудь не туда. После того как решение участи ребенка было отложено до выяснения обстоятельств, она перестала внимательно следить за нитью беседы. Да, вроде бы его высочество пригласил мэтра Лагисара обратно на должность придворного мага… потом речь шла о полной проверке системы магической защиты дворца… потом — о подготовке коронации… Она снова прислушалась, когда заговорили о королеве.
— Слишком все просто, — сокрушался Тернис, — так и хочется подвох поискать. Королева Мерелита — и самоубийство? Да еще такое… некрасивое? Мне казалось, я неплохо ее знаю… А подсунуть слезу ребенку — и вовсе…
— Это была не слеза, — вмешался магистр Нолеро.
— Неважно, — махнул рукой принц, — все равно безумие. Равнодушие к детям ей было свойственно, но обречь родную кровь на мучительную смерть только для того, чтобы погубить при этом врагов? И… я начинаю задумываться: а она ли это?
— Что ж, — заговорил придворный маг, — развеять ваши сомнения не так уж сложно — достаточно будет дать целителю, которого мы пригласим для установления отцовства, еще одно поручение…
Дальнейший разговор проходил мимо, почти не затрагивая Викис, потому что война — ее личная война — все-таки заканчивалась. Дальше пусть разбираются другие.
Поздней ночью будущий король Ирегайи впервые взял в руки семейный артефакт — королевский глас. Голос принца Эатерниса слегка подрагивал, когда он начинал свою речь, но от слова к слову становился все крепче, все увереннее, вещая народу о приходе к власти законного правителя, о скорой коронации, очень кратко — о кончине королевы… и ни слова — о ее сыне.
Принц закончил свою речь, артефакт со стуком упал на гладкую поверхность стола. Горько. Было очень горько оттого, что приходится балансировать на грани лжи. Не обманывать напрямую, но — умалчивать, недоговаривать…
И принц, вздохнув, запил эту горечь глотком сладкого вина. Иногда — можно. И даже нужно.
Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!
(М.А. Булгаков 'Мастер и Маргарита')
Мало свергнуть правителя — надо посадить на его место достойного. Или хотя бы законного.
(Ольга Громыко 'Белорские хроники')
Утро для Викис наступило чуть позже обычного, из-за того что ночью ее снова занесло в кошмары старшей принцессы. Сны были бессюжетные, бессмысленные, но оттого не менее ужасные.
