-- Ничего подобного! -- горячо возразил Тернис, -- это всего лишь значит, что ты отходчива, несмотря на свою обидчивость, что неспособна долго таить зло. Что ты, как и ветер, любишь игру и веселье. Ну да, настроение у тебя меняется зачастую неожиданно, но ведь это эмоции, а не душевные качества. А способность не хранить зло в душе как раз, на мой взгляд, должна очень цениться ветром, если я правильно представляю себе характер этой стихии.
-- Ты меня утешаешь, -- попыталась улыбнуться Викис, -- на миг мне показалось, что дело вообще безнадежное... Но обряд... я ведь сама не смогу его провести?
-- Я подозреваю, что он тебе и не нужен. Просто войди в транс, как это было, когда ты только пыталась установить связь с воздухом, раскройся, пригласи стихию в себя, покажи ей радость единения, если сможешь... А потом назови ей свое имя -- или имена, если у тебя их несколько, -- и закрой их перечисление тем самым словом. И если все пойдет как надо, то ветер назовет тебе в ответ свое имя. Это будет особое слово... или ощущение... только для тебя. И с помощью этого имени ты сможешь обратиться к стихии воздуха в любом ее проявлении и в любом месте. По крайней мере, так мне рассказывала моя мама...
-- Спасибо, Тернис! -- Викис не удержала восторга и на ходу чмокнула парня в щеку. -- ты очень помог мне. Даже если в ближайшее время ничего не получится, я все равно уже вышла из тупика и начала понимать, чего ждет от меня ветер и чего я могу ждать от него.
В следующий раз они оказались вдвоем у ворот школы две недели спустя -- Тернис собирался на работу, Викис -- в лес, уже слегка подсохший, к своему ветру. В воздухе пахло настоящей весной, с безоблачного неба пригревало солнышко, хотелось петь и танцевать... Праздника, в общем, хотелось.
-- Знаешь, -- неожиданно для себя самой заговорила Викис, -- мне, наверно, скоро семнадцать исполнится... или уже исполнилось.
-- Ты не знаешь, в какой день родилась? -- изумился Тернис.
-- Н-ну... просто в наших краях использовался немного другой календарь, -- было очень неловко лгать, но правду она сказать пока не могла, хотя ей ужасно этого хотелось.
-- Странно... -- озадачился парень. -- Никогда о таком не слышал. Из какого же далекого далека ты попала в Альетану?
-- Не могу тебе сказать, -- потупилась девушка. -- пока не могу.
-- Еще одна тайна? -- усмехнулся Тернис.
-- Придет время, и ты узнаешь все мои тайны, обещаю, -- лукаво улыбнулась Викис, напомнив парню его собственные слова.
-- Доверия ветра не обмани, -- прошептал юноша себе под нос.
Но Викис этих слов не услышала -- она была поглощена собственными мыслями. И вообще, всякие таинственные пророчества завораживали ее, но к себе она их не относила. И очень удивилась бы, узнав, что кто-то углядел в этих мутных строках намек на нее саму. Впрочем, этот кто-то -- тоже человек и не застрахован от ошибок, а пророчества вообще всякий склонен толковать в меру своего разумения и фантазии. На то они и пророчества.
Лес встретил ее птичьим гомоном, запахом сырой земли и ощущением безвременья, словно жизнь осталась где-то там, за его пределами, а вместе с ней -- и неумолчно тикающие часы, отсчитывающие секунду за секундой. И в этом безвременье, как ни странно, жили 'уже' и 'пора', потому что сомнения тоже не рискнули углубляться за волшебницей под сень деревьев. Сомнения -- они вообще пугливые, со всякими странностями плохо уживаются.
Знакомая опушка уже ждала, подставив кресло-развилку, ветерок игриво вился вокруг ветвей, нетерпеливо касался щеки девушки, словно мимолетным поцелуем, заманивая, уговаривая: 'Ну же! Я так долго ждал тебя здесь, на нашем месте. Я скучал... Начнем же игру, нам будет хорошо вдвоем! Мы с тобой -- и весь мир. Мы с тобой -- единые и единственные в целом мире!'
Викис не очень прислушивалась к его шелесту, она сама сгорала от нетерпения. Потому что 'уже' и 'пора', и не считаться с этим было никак нельзя.
Она сделала все, как сказал Тернис: открылась, показала себя всю, со всеми горестями и радостями, детскими страхами и детскими же пока еще страстишками, с зарождающейся влюбленностью, которой пока и сама не осознавала, и мечтой... нет, не о могуществе мага, а о чуде, о настоящем волшебстве, не подчиняющемся законам и формулам, исцеляющем души, дарующем радость, наполняющем сердце восторгом, дарующем разуму понимание мира, в котором довелось жить.
