Сама себе фея полностью

-- Викис, -- остановился перед ней сайротонский принц, -- я еще не успел поговорить с отцом и не знаю, что между вами произошло, а потому не могу просить тебя о том, чтобы ты его простила, но... ты можешь попробовать как-то отделить меня от него? Я не делал и не желаю делать тебе ничего плохого. Вы все дороги мне... Знаешь, принцы чаще всего одиноки, в семье мы приложение к планам родителей и орудия для их исполнения -- даже если нас любят. Просто такова плата за то, чтобы находиться на самом верху. У королевских детей редко бывают друзья. Мне повезло -- рядом со мной с самого детства был Лертин. А потом повезло еще больше, когда появились вы. И я не хочу терять никого из вас... Я клянусь, -- Ренмил вытянулся, расправил плечи, -- что никогда политические интересы не встанут между мной и остальной командой, если это будет хоть в малейшей степени зависеть от меня.

Три слова формулы, придающей необратимую силу магической клятве, отзвучали и были унесены легким ветерком в наступившей тишине. Клятва реальная -- вместо той, которую она отказалась дать королю. Клятва драгоценная, ибо дана от чистого сердца. И страшная, потому что отменить ее невозможно, даже если ее исполнение будет стоить сайротонскому принцу не только короны, но и жизни.

-- Ренмил, -- растерянная и одновременно растроганная Викис погладила парня по щеке, -- все будет хорошо, вот увидишь.

...Встреча с придворным магом, запланированная на послеобеденное время, была перенесена на вечер. Викис подозревала, что это из-за нее, но совесть ее не мучила. Могли бы и после обеда собраться -- все равно от участия Викис толку не было никакого: она витала в облаках, на внешние раздражители реагировала слабо, а после того как она пару раз невпопад ответила на вопросы, ее предпочли оставить в покое, наедине с собственными мыслями.

И именно в покое она больше всего нуждалась в этот вечер.

Король сайротонский устал и нуждался в покое не меньше, чем Викис. Вот только покой ему даже и не снился: несмотря на поздний час, монарх оставался в своем кабинете, просматривая накопившиеся документы, обдумывая события минувшего дня и морщась от головной боли.

Даже две стопки травяной настойки не помогли ему снять напряжение.

А как тут расслабишься, когда собственный отпрыск смотрит на тебя с таким укором, что поневоле начинаешь чувствовать себя последним мерзавцем?

-- Не надо, -- легким взмахом руки он остановил готового разразиться гневной речью сына, -- я знаю все, что ты собираешься мне сказать. Я не мог поступить иначе -- мне обязательно нужно было ее проверить. А доверие... не сомневаюсь, что вы справитесь и с этим.

-- И как, проверил? -- криво улыбнулся наследник.

-- Хорошая девочка... даже жалко, что не из благородных. В боевые подруги -- да, а вот...

-- А королева и должна быть боевой подругой, -- прервал его Ренмил, -- чтобы и плечо подставить, если надо, и спину прикрыть. И поддержать в любой ситуации. Разве на это способна хоть одна из тех придворных хищниц, которые начнут осаждать Терниса, стоит ему надеть корону? Благородство -- оно ведь не в крови, а в душе. Да о чем я тебе рассказываю -- сам меня этому учил!

-- Да я разве спорю? Но если он на такое пойдет, его сожрет собственная аристократия.

-- Только в том случае, если ему не удастся обставить все идеально с точки зрения закона. Иначе аристократии только и останется, что бубнить по углам.

-- Ты так в него веришь?

Ренмил пожал плечами:

-- Хочу верить. По крайней мере, я убежден, что он будет искать возможность. Ты ведь знаешь, кто ищет, тот...

-- Мальчик мой, если он найдет то, что ищет, я первый поздравлю его. И поддержу, если в совете королей кто-то посмеет выразить свое недовольство.

Принц улыбнулся и поймал ответную улыбку родителя.

-- Вот, -- король извлек из ящика стола крохотную узорную шкатулку, -- передашь ей при случае. Скажешь, пусть откроет, если почувствует, что пришло время... для королевских даров.