Мы стояли в раздевалке. Адриан уже успел застегнуть все свои пуговки на тренче, тогда как я пыталась красиво завязать бантик на поясе от куртки. Несчастные петельки всё время перекручивались или висели, словно у них была депрессия.
На улице не осталось ни следа зимы. Странный мир расцветал, и четырнадцатое февраля мы, видимо, сможем праздновать в окружении ярких клумб. По телевизору говорили про аномально быстрый конец зимы, и каждый раз, слыша эту сводку от синоптиков, я не могла сдержать хихиканье.
— Личное.
— М. Дай сюда, — он в несколько молниеносных движений завязал идеальный бантик. — Вот так.
— Бытие модели учит потрясающим вещам.
— Ты даже не представляешь… Нино! Есть свободное время?
— Ну типа да. Но не совсем.
— Так типа да или типа нет? — подняла я брови.
Ляиф скривился.
— Типа от компании не откажусь, но о свободном времени разговора и не будет.
— Сойдёт, — показал другу большой палец Адриан.
Спровадив жаждущего общества Агреста, — слава богу, он был не таким забитым, как в мультфильме, — я поспешила домой. Меня ждала камера и эксперимент, с которым я знатно затянула.
Перед тем как подняться в квартиру, я заскочила в пекарню. Обычно у Сабины были для меня какие-нибудь просьбы. Вроде помочь с наплывом посетителей или постоять за кассой, чтобы мать Маринетт могла спокойно пообедать. Однако сегодня мне в руки вручили пакет с выпечкой, — Сабина знала, что ко мне регулярно шатается Нуар, так что положила еды с запасом, — и отправили наверх, делать уроки.
У меня была идея получше.
Дома, едва скинув куртку в прихожей, я побежала в свою комнату. Для конспирации занавесила плотными шторами все окна, — даже то, что было над кроватью, отлично матировалось по нажатию кнопочки, — закрыла люк на балкон и в квартиру, и вытащила Тикки из почтальонки. Квами сонно моргала всё то время, пока я перерывала комнату в поисках камеры Альи.
— А, — зевнула Тикки, поняв мои манёвры. — Ты о ней вспомнила?
— Да. А ты и не забывала, видимо. Чего не напомнила-то?
— Надо было?
Я удивлённо посмотрела на квами. Мда. Другие ценности, всё такое. Тикки вообще не понимала смысла моих действий; для неё попытки разобраться в волшебстве казались блажью. Раз работает — так и не лезь никуда грязными пальцами.
Может она и была права, однако меня глодал интерес. С момента рассекречивания перед Вероникой из молла я думала над тем, как сохранить геройское инкогнито и как мы с Нуаром его можем потерять. Но у меня просто не было даже начальных знаний о том, как работает магия сокрытия.
— Ага. В следующий раз напоминай, ладно?
— Договорились.
К примеру, из канона я знала, что для камер нет никакой разницы: девочка-робот из спешла Нью-Йорка спокойно узнала, кто под масками. Однако сохранится ли это отсутствие инкогнито для обычных камер? Или там нужен искусственный интеллект?
Жалко, что под рукой у меня не было программы для распознавания лиц…
Как вообще работает съёмка супергероев? Я знала, что, если мы с Нуаром против, то наши лица на кадрах размазываются. Как и картинка в целом, будто у фотографа дёрнулась рука. При этом, если мы не возражаем, то фотки выходят чёткими и крутыми даже на высоких скоростях. Алья же нас как-то снимает во время тренировок, и нормально.
При этом нужно, чтобы мы с Котом вдвоём не были против; если один согласен на фото, а другой нет, то картинка всё равно размывалась. Я немного экспериментировала с фанатскими фотографиями, каюсь.
Установив камеру на стол, я включила запись и отошла в центр комнаты.
Тикки потянулась.
— Абракадарба!
Съёмки с разными ситуациями я вела до семи часов вечера. Может, я бы и продолжила, но вскоре мог прийти Кот, а мне ещё нужно было пересмотреть отснятый материал.
Вместе с камерой я забралась на кровать. Квами уселась на моё плечо, готовая любоваться: Тикки очень нравилось, как мы с ней выглядели в превращении. Раньше-то у неё, ясное дело, были проблемы с тем, чтобы понаблюдать за собой и носителем Талисмана со стороны.
— Включай уже! — нетерпеливо потребовала малышка.
Я хмыкнула и нажала плей, чтобы выпасть из реальности где-то на час.
Итак, резюме: в основном видео не дрожало и не рябило. Я осознанно вела съёмку, так что никаких помех не было. Степень размытости моей фигуры варьировалась и зависела от мысленного посыла. «Никаких съёмок!» — и вместо меня двигается размытое красное пятнышко. Цензура от магии, однако.
Когда же я ничего не думала, — вроде как меня снимают, а я об этом не знаю, — то цензурилась только голова. Ну и фигура слегка расплывалась.
Зато с превращениями вышло весело.
Во-первых, Тикки не отображалась на видео, никогда. Я общалась с пустотой.
Во-вторых, розовый свет, — мы немного уменьшили его интенсивность, однако так и не смогли избавиться полностью, — так же не попал на камеру. Его не было! И это принесло мне облегчение, которое я не знала, с чем можно сравнить.
