(Взял бумагу, вздохнул, надел очки.) Ну… Что вы еще придумали? (Читает.) «Товарищ Гайдар-Голиков, орденоносец, талантливый писатель, активный участник гражданской войны, освобожденный от воинского учета по болезни, в настоящее время чувствует себя вполне здоровым и хочет быть использованным в действующей армии. Партбюро и оборонная комиссия Союза советских писателей поддерживают просьбу товарища Гайдара-Голикова о направлении его в медицинскую комиссию на переосвидетельствование». (Встал, порылся в картотеке, достал учетную карточку.) Вы проходили переосвидетельствование двадцатого июля. Комиссия признала вас негодным к военной службе. Товарищи, подписавшие письмо, знают об этом?
Г а й д а р. Нет.
В о е н к о м. Значит, вы ввели их в заблуждение.
Г а й д а р. Нет. Эту неделю я провел под Москвой, в Болшеве. Отдохнул. Окреп. В настоящее время чувствую себя вполне здоровым.
В о е н к о м. Семнадцать лет болели и за неделю выздоровели? Аркадий Петрович, я уважаю ваш талант, ваше упорство… (Развел руками.) Это несерьезно. Никакая комиссия не возьмет на себя смелость отправить вас на фронт.
Г а й д а р. По состоянию здоровья я могу заниматься литературной работой?
В о е н к о м (заподозрил подвох). Да, конечно…
Г а й д а р. Дайте мне такую справку.
В о е н к о м. Таких справок военкомат не выдает.
Г а й д а р (указывая на принесенную бумагу). Напишите вот здесь: «По состоянию здоровья может заниматься литературной работой». Остальное мое дело.
В о е н к о м. Не имею права. Я ведь не врач. Послушайте, Аркадий Петрович, ну зачем вам сейчас ехать на фронт?..
Г а й д а р (перебивает). Товарищ военный комиссар, взгляните в окно. Ке вуайон ну сюр се табло? Что мы видим на этой картинке? Мы видим отрезок Красногвардейской улицы, мы видим прохожих, мы видим кирпичный дом с рекламным щитом новой кинокартины. На щите изображены мальчик и девочка в пионерских галстуках. Под ними надпись: «Тимур и его команда». Автор сценария — орденоносец, талантливый писатель, активный участник гражданской войны А. Гайдар. Сейчас он выйдет из вашего кабинета, пойдет по улице, а навстречу — ребята, которые только что посмотрели фильм. Один из них подойдет к талантливому писателю и спросит: «Аркадий Петрович, почему в своих книжках и вот в этой кинокартине вы учили нас быть смелыми и честными, не прятаться от опасности, в любую минуту быть готовыми к борьбе с врагом, а теперь, когда такая минута настала, такой час пришел, сами вы околачиваетесь в тылу?» Что я ему отвечу?
Пауза.
В о е н к о м. Когда вы в последний раз лежали в больнице?
Г а й д а р. Не имеет значения.
В о е н к о м (заглянул в учетную карточку). В январе этого года.
Г а й д а р. Все это не имеет значения, товарищ военный комиссар, в настоящее время…
В о е н к о м (перебивает сердито). В настоящее время вместе с вами нужно посылать на фронт персонального врача! Это наш третий разговор. Надеюсь, последний. Не будем все начинать сначала.
Г а й д а р. Товарищ…
В о е н к о м (перебивает). Все. Я занят. За-нят! Неделю не ночевал дома. До свидания, Аркадий Петрович! (Не обращая больше внимания на Гайдара, занимается делами, прерванными его приходом.)
Пауза.
Гайдар не уходит, он неподвижно стоит у стола, смотрит на Военкома, точно гипнотизирует.
(Вдруг взорвался, швырнул ручку на стол, вскочил.) Уходите! Вы мне мешаете работать! Уходите, или я позову дежурного и прикажу вас вывести! Думаете, я не стремлюсь в действующую армию?! Думаете, я не обивал пороги начальства?! Думаете, мне доставляет радость сидеть на этом военкоматском стуле?! Он горит подо мной. У меня брюки в подпалинах! Уходите!
Гайдар не двинулся с места.
(Распахивает дверь, зовет.) Дежурный!
Вбегает М а р у с я, вчерашняя школьница, девчонка в военной форме с пистолетом на боку.
Выведите этого товарища! (Уходит, хлопнув дверью.)
М а р у с я (смущена, не знает, как приняться за дело). Попало?
Г а й д а р. Крепко. Сердит…
М а р у с я. Он добрый. Только замучили его. Сами видите, что в военкомате творится. С утра до ночи. А у него несчастье — сын погиб. Пограничник.
Пауза.
Выйдите, пожалуйста, а то и мне попадет.
Г а й д а р (разглядывает Марусю). Сколько тебе лет, девочка?
М а р у с я. Я только на вид такая молодая, мне восемнадцать еще в феврале стукнуло.
Г а й д а р. Добровольцем?
М а р у с я. Добровольцем. А вас что, не берут?
Г а й д а р. Нет.
