Самая длинная ночь полностью

К р у г л о в. Андрей Бабичев. Хорошо. Жду. (Зажал микрофон рукой.) Проверяют сводку.

Г у щ е в а (заметно волнуется). Ой, мамочки…

К р у г л о в (в трубку). Да-да, слушаю. Понятно. Понятно. Записывайте. Шестьсот сорок три, восемнадцать девяносто шесть. Благодарю. (Кладет трубку.)

Все с напряженным вниманием ждут, что он скажет.

Никаких сведений о наших детях нет. Но волноваться пока нет причин.

Б а б и ч е в а. Легко ему говорить.

К р у г л о в. Если что-нибудь станет известно — позвонят. К утру не найдутся — объявят розыск.

Длинная пауза.

Г у щ е в. Если не возражаете, мы пока у вас посидим, дома с ума сойти можно.

К р у г л о в. Да-да, конечно. (Жене.) Поставила бы ты чайник, Аня, что ли…

Пауза. Круглова выходит. Все смотрят на стоящий посреди стола телефон. Гущев потрогал рукою шнур, ведущий к аппарату, бережно перебирая его руками, добрался до телефонной розетки, ощупал и ее — надежно ли включена? — сел на прежнее место, рядом с женой.

Б а б и ч е в а (Гущевой). У вас дома кто-нибудь есть?

Г у щ е в а. Дед с бабкой, родители Роберта. Тоже, наверное, не спят.

Б а б и ч е в а. А я Андрею записку оставила. Ключ у него свой.

К р у г л о в а (Бабичевой). У вас один?

Б а б и ч е в а. Один. Мы с мужем давно разошлись.

Г у щ е в а. У нас тоже один.

М о с я г и н а. Ну, я своей красотке задницу надеру. Джинсы отниму — раз. И обстригу. Распустила патлы, беби.

М о с я г и н. Цветок душистых прерий.

Шум, музыка наверху.

Г у щ е в (Круглову). Кто там, над вами?

К р у г л о в. Золотовы. Родители за границу уехали. Специалисты. Дочка какого-то бородатого привела, развлекается. Художник, кажется.

Б а б и ч е в а. Вот радость будет папочке с мамочкой, когда вернутся.

М о с я г и н а. Ох, детки, детки…

Г у щ е в а. Не иметь — плохо, а иметь — тоже не зарадуешься.

К р у г л о в. Мы тут с Олегом недавно выясняли отношения, он учительнице надерзил, жену в школу вызывали. Так он знаете что заявил? «Диалектика», — говорит. Какая диалектика? При чем диалектика? «Вы со мной мучаетесь, а я буду мучиться со своими детьми, они отплатят мне за все ваши мучения». Так и сказал. Диалектика… Рассуждает, негодяй.

Б а б и ч е в а. Они теперь за словом в карман не лезут. Посмотрели бы вы на формуляры в библиотеке! Детскую и юношескую почти совсем не берут — или детективы, или Фолкнера, Хемингуэя, Маркеса им подавай.

К р у г л о в. Интеллектуалы!

Б а б и ч е в а (Мосягиной). Вот вы, Юлия Аркадьевна, читали Маркеса «Сто лет одиночества»?

М о с я г и н а (посмотрела на мужа, вздохнула). Мне про одиночество и так все ясно.

Б а б и ч е в а (Круглову). А вы, уважаемый товарищ начальник?

Входит  К р у г л о в а.

К р у г л о в. Анюта, у нас есть Маркес?

К р у г л о в а. Есть.

К р у г л о в. Синенький?

К р у г л о в а. Зелененький. (Расставляет на столе чашки, сахарницу, вазочки для варенья, приносит начатый торт, снова уходит в кухню.)

К р у г л о в (Бабичевой). У меня вообще-то возможность доставать книжки есть, мы писателям дома строим, так я в ихнюю книжную лавку, как к себе домой, а вот читать… Когда нам читать, уважаемая? У нас на объектах такие сюжетики — качнешься. «Правду», программу «Время» — это регулярно.

Б а б и ч е в а. А вот детки ваши читали «Сто лет одиночества» — и Олег, и Леонелла.

Г у щ е в. Я у своего отобрал. Полистал на досуге. Талантливое, конечно, произведение, но уж очень много похабщины.

М о с я г и н а (оживилась). Секс?

Г у щ е в. Я тут ездил в туристическую поездку в Швецию, так там до чего дошло — специальные магазины по сексу. «Шоп» называются.

М о с я г и н (изрекает). Детей нужно иметь не меньше трех. Или совсем не иметь.

М о с я г и н а. Специалист…

Г у щ е в а. Пусть только вернутся живые-здоровенькие. (Без стеснения обняла мужа, заглянула в глаза.) Мы непременно родим еще одного, правда, Роберт?

Г у щ е в. Будем стараться.

Мосягина засмеялась с оттенком зависти.

К р у г л о в а (входит из кухни с чайником). Что это вы развеселились?

М о с я г и н а (спохватившись). Ой, правда, не к добру.