Моим единственным шансом был Херстман. Если он будет сегодня на встрече, то я спасен. У нас много общего, я это чувствую. Он — мой единственный друг, которому я доверяю. Если Херстман здесь, то он наверняка сможет объяснить остальным, что я действительно потерял память и не помню, где остальные деньги.
Херстман, не бросай меня в беде!
Вот уже и дверь. Как странно, я ясно вижу и впитываю в себя все подробности. Я ясно вижу узор дерева, пыль на дверной табличке.
Амар вежливо открывает дверь. Слишком вежливо. Я переступаю порог комнаты и тут же мгновенно понимаю, что я навсегда покидаю мир живых людей. Колонела Херстмана в комнате нет.
И тут наконец я увидел наяву тот кошмар, который постоянно мучал меня во сне. Я разглядел тени в другом конце комнаты, письменный стол, над ним висит лампочка без абажура, тускло освещая помещение.
А вот наконец и он сам, тот человек, появления которого я все время ждал, — огромный и черный, как сатана.
Ну, наконец-то я тебя увидел. Ну, подходи же ближе! Я забыл, что ты огромен и стар. Твое лицо покрыто морщинами, и вся твоя власть не сможет омолодить тебя. Где теперь те десятки тысяч людей, которых ты погубил? Ты превратил человеческое достоинство в товар.
Ты кланяешься мне, Эль Саид? Напрасно ты иронизируешь. Я умру, но ты умрешь вместе со мной. Мы с тобой оба служили злу, и наша кровь прольется вместе.
Если твой меч поразит меня, то лезвие моего ножа вопьется тебе в горло.
Эль Саид!
Нож скользит по моему рукаву. Вот он уже в моей руке. Вот он блеснул в воздухе. Я еще только успеваю увидеть, как он взмахнул своим мечом.
Вот оно, это мгновение, — самая долгая секунда, секунда, разделяющая жизнь и смерть!
Сантини сказал:
— Когда я увидел этого человека первый раз, он лежал с перерезанным горлом в больнице, Теперь он опять лежит с перерезанным горлом, но теперь уже в морге.
— Вы знаете, что с ним произошло?
— Да. Дело в том, что я попросил сделать запрос еще и в Лондоне. Больше всего мне помог тот факт, что отпечатки пальцев совпадают. Но ведь если человек был ранен, то он вполне мог и умереть. Его армейским паспортом и личным знаком мог воспользоваться кто-то другой для того, чтобы скрыться под его именем.
— Интересная теория, — сказал Йенсен скептически.
— И тем не менее так оно и было, — продолжал Сантини. — Человек, воспользовавшийся именем и документами Пацифика, был на самом деле английским шпионом. Причем он работал на обе стороны. Он помогал Роммелю во время его африканского похода, а когда ему было нужно, он передавал информацию в английскую разведку. После поражения Роммеля он быстро перешел на сторону союзников. Тут его и ранили.
В хаосе войны он и воспользовался документами Пацифика. Его отправили под этим именем в лазарет, а потом в США.
— Может, так и было, — сказал Йенсен. — Но ведь в лазарете снимали со всех отпечатки пальцев и отправляли их в Вашингтон.
— В те дни, когда миллионы таких отпечатков приходили в Вашингтон, их часто не сверяли со старыми, а просто заносили в картотеку, — сказал Сантини. — Когда я сделал повторный запрос в Вашингтоне, то узнал, что проверяли по новой картотеке. Я попросил их проверить еще и по старой. Тут и выяснилось, что это отпечатки пальцев двух разных людей. В Вашингтоне занялись этим делом и изъяли карточки с отпечатками пальцев из обеих картотек.
— Теперь все понятно, — сказал Бурровс. — Ну и кто же этот человек на самом деле?
— У него было три имени. Два из них — Пацифик и Вайнрайт — вам уже известны. Но раньше его называли Колонел. Под этим именем он числился в английской разведке. Он сколотил огромное состояние благодаря военным трофеям, не брезгуя при этом услугами торговцев рабами и оружием. Он мечтал стать властелином всего мира! Но его мечте не суждено сбыться. Его настоящее имя — Колонел Гарольд Херстман.
Ежемесячник «Панорама» будет журналом для всех. Таких сейчас немного; одни выпускаются для людей того или иного круга интересов, другие — для людей определенных политических убеждений. А «Панорама» — для всех. Или почти для всех. Этому послужит как многоплановость и разнообразие составляющих номер журнала рубрик, так и его плюрализм, открытость для разных мнений (в рамках демократической государственности). О плюрализме в последнее время сказано предостаточно, так что на этом вопросе не будем здесь останавливаться. А вот основные рубрики журнала надо представить. Знакомьтесь:
