Для меня было честью видеть его пробуждающимся. Я молча молилась, чтобы он не заснул вновь.
Когда пришло время уходить, я глубоко вздохнула и окинула взглядом потустороннюю красоту замёрзшего пейзажа.
– Тебе когда-нибудь хотелось остановить время? – спросила я Майло.
– Да, сегодня.
Его глаза были настолько искренними, что я чуть не заплакала от одного только его взгляда.
– Ты счастлив сегодня? – спросила я.
Его улыбка стала шире.
– Я счастлив сегодня. Ты счастлива сегодня?
– Я счастлива сегодня.
– Хорошо. Давай вернёмся и возьмём тебе горячего какао. Я переживаю, что твой нос отвалится, оленёнок Рудольф.
Мы прошли две мили обратно к машине и время от времени останавливались, чтобы подышать прохладным воздухом. Когда я сказала Майло, что моей маме понравились бы эти виды, он признался, что гордится мной, ведь я смогла побороть страхи и снова отправиться в поход.
Его слова пробрали меня до глубины души. Как будто его уважение значило для меня больше, чем что-либо ещё.
Я тоже гордилась собой.
«Я надеюсь, что ты тоже, мама».
И я надеялась, что, где бы она ни была, она могла увидеть ледяные пещеры и всю их красоту. Я надеялась, что там, где оказалась моя мама, было множество пешеходных троп, и она могла исследовать их все. Я надеялась, что она могла смеяться, прыгать и бегать в дикой природе, точно так же, как я делала это сегодня.
– Я чувствую её на ветру, – призналась я Майло, когда мы завершили поход. – Я знаю, это звучит глупо, но я чувствую её на ветру.
– В этом нет ничего глупого, – не согласился он. – Я чувствую свою маму в солнце.
Кто знал, что две противоположности могут иметь так много общего?
Добравшись до машины, мы начали загружать снаряжение в багажник. Мы припарковались между деревьями в несколько изолированном месте. Похоже, что большинство путешественников в тот день уже отправились в обратный путь, поскольку солнце начало садиться.
Закончив, Майло закрыл багажник, а я направилась к водительской стороне машины, чтобы проскользнуть внутрь.
– Я думал о том, чтобы поцеловать тебя, – признался Майло, прежде чем я открыла дверь.
Я сделала паузу и посмотрела на него, думая, что, возможно, слова, сорвавшиеся с его губ, мне лишь почудились. Он сделал несколько шагов ко мне:
– Я знаю, что мы должны притворяться, что между нами ничего не было, но после сегодняшнего дня, после того, как я увидел тебя настоящую, я не могу терпеть.
– Майло…
– Я так долго думал о том, чтобы поцеловать тебя. Когда мы достигли ледяных пещер, это желание буквально поглотило меня.
Я вздохнула, потому что тоже об этом думала. Я так много думала об этом за последние несколько недель, что мысли о Майло, его рте, губах и языке преследовали меня во снах. Иногда по ночам я закрывала глаза и пыталась вспомнить, каково было в ту ночь, когда мы были чужими, но на короткий период времени стали близки. Иногда по ночам я представляла, что он лежит со мной в постели.
Я ненавидела себя за то, что так сильно хотела его прикосновений. Почему я жаждала чего-то столь неправильного? Я всегда поступала разумно. Дурные поступки – это не про меня. Я была строга, придерживалась проторенного пути и не колебалась. Однако, когда дело касалось Майло Корти, мне хотелось большего. Больше его взглядов, больше его улыбок, ещё, ещё, ещё…
– Ты не должна объяснять мне, почему я не могу тебя поцеловать, Стар. Я понимаю. Я не тупица и никогда не хотел бы подвергать риску тебя или твою работу. Но увидев тебя сегодня, увидев тебя совершенно свободной, я просто хотел, чтобы ты поняла, что ты – всё, что я когда-либо хотел. Если бы я мог, я бы целовал тебя до конца своей жизни, не колеблясь ни секунды, без тени сомнения.
Он подошёл ближе. С каждым шагом моё сердце пропускало несколько ударов. Неважно. В нормально бьющемся сердце не было жизненной необходимости.
Глаза Майло встретились с моими, и я не смогла отвести взгляд, даже если бы захотела. Он сделал это со мной. Он зацепил меня и заставил остаться.
– Я думал… может быть, я не смогу поцеловать тебя… но может быть, просто может быть… – Он тяжело сглотнул, выглядя таким нервным, таким робким. – Может, нам стать друзьями?
– Друзьями? – задохнулась я. Мысленно я уже тянулась к его губам.
– Да, друзьями.
Моя спина была прижата к машине, но Майло продолжал приближаться. Наконец его внушительная фигура нависла надо мной. Я чувствовала себя маленькой, но в полной безопасности. Меня загнал в угол мальчик, которому никогда не следовало подходить так близко. Это не было похоже на дружбу. Это было полной противоположностью дружбы. Это было… дико. Захватывающе. Волнующе.
Я закрыла глаза:
– Майло… Я-я не думаю, что мне следует дружить с учениками.
– Но ты хочешь дружить со мной.
«Я хочу».
«О как же я хочу».
– Мы… я, мы не можем… – запнулась я, открыв глаза и обнаружив его лицо прямо перед собой.
Почему его зелено-карие глаза были столь проницательны? И как они заставляли меня почувствовать всё и сразу?
– Тайные друзья? – предложил он.
Я засмеялась, но почувствовала слёзы на ресницах.
Ни одна часть меня не хотела быть его другом.
Каждый дюйм жаждал большего.
