– Я думаю, что вы оба стараетесь изо всех сил. Жизнь трудна, сложна и утомительна. Вы оба просто устали. Это нормально – отдыхать. Пожалуйста, не будь так строг ни к себе, ни к нему. Сегодня трудный день, и это нормально. Мы достаточно сильны, чтобы пережить трудные дни. Всё будет хорошо.
– Откуда ты всегда знаешь, что сказать?
Она засмеялась:
– Я не знаю. Недавно мой отец произнёс воодушевляющую речь, и она меня очень поразила. Я просто передаю его учение. Если тебе когда-нибудь удастся услышать воодушевляющую речь от Эрика Эванса, считай, что тебе повезло.
– Можно встать в очередь, чтобы попасть на одно из его выступлений? – сказал я шутя.
Я протянул руку. Старлет подала свою, и я притянул её к себе. Мы начали раскачиваться взад и вперёд под музыку, которой не существовало. Я уткнулся лицом в её шею. До Старлет я не знал, что могу нуждаться в человеке так сильно.
– Останься на ночь, – прошептал я ей на ухо, нежно целуя.
– Ми… я не могу… Что скажет твой отец, если проснётся?
– Он не встанет до восхода солнца. Он даже не заметит. Оставайся на ночь, – пробормотал я, на этот раз прижавшись губами к её шее.
– Ми…
– Пожалуйста, Стар, – тихо попросил я, когда мои губы коснулись её губ. – Останься со мной на эту ночь. Я отпущу тебя утром. Я обещаю. Но, пожалуйста… останься на ночь.
Она слегка отстранилась, изучая меня. Её голова слегка наклонилась.
– Ну ладно. Пошли спать.
На следующее утро я проснулась оттого, что Майло целовал меня в шею. Я улыбнулась, чувствуя, как его кожа прикасается к моей. Он перевернулся и оказался надо мной, прижимая меня к матрасу. Его рот задел мой.
– Эй, Учительница? – прошептал он, впиваясь своим телом в моё.
– Да?
– Можем ли мы сегодня немного убежать от жизни?
Я посмотрела на него и хихикнула:
– Нет, мы не можем прогуливать, Майло.
Он заворчал и припал ко мне, проведя ртом по моей ключице:
– Пожалуйста? Только один день. Один день, когда мы с тобой будем… самими собой?
Я закрыла глаза и слегка застонала, млея от его поцелуев:
– Мы можем притвориться больными.
– Но мы не болеем.
– Кхе-кхе, – сказал он, прикрывая рот.
Я засмеялась:
– Почему мне кажется, что это фальшивый кашель?
– О нет. В нём нет ничего фальшивого. У меня что-то серьёзное, – простонал он, резко плюхнувшись обратно на свою сторону кровати и прижав тыльную сторону ладони ко лбу. – Я думаю, у меня ещё и жар.
– Правда?
– Да, подойди сюда и проверь, – сказал он, кладя руки мне на бёдра и поднимая меня к себе на колени без каких-либо усилий.
Я не думала, что когда-нибудь смогу смириться с тем, как легко он меня перемещал.
Я оседлала его и положила ладонь ему на лоб:
– С тобой всё в порядке.
Он нахмурился:
– Это потому, что у тебя та же инфекция, что и у меня. Кхе-кхе.
Я положила руки на его обнажённую грудь, наклонилась и поцеловала его в губы:
– Мы не будем сегодня прогуливать, Майло.
– Я хочу провести день с тобой, – прошептал он низким и робким голосом.
В его глазах сверкнула нежность, от которой моё сердце пропустило несколько ударов.
– Не смотри на меня так, – предупредила я.
– Как?
– Как будто ты собираешься заставить меня согласиться на плохие поступки.
Он притянул меня ближе и прижал к своему телу. Его губы коснулись моей мочки уха.
– Пожалуйста, делай со мной плохие-плохие вещи, Стар. – Его язык выскользнул изо рта, и он провёл им по моему уху. – Пожалуйста?
Я закрыла глаза и положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца:
– А чем мы займёмся, если немного сжульничаем?
– Я не знаю… друг другом?
Я засмеялась, чувствуя твёрдость у бедра. Очевидно, что не все части Майло были больны. Некоторые были в полной готовности.
– Мы не будем прогуливать школу ради секса, Майло.
Он надулся:
– С тобой не весело.
– Я такой и была до встречи с тобой.
– Мы могли бы поехать на «Амтраке»[4] в Чикаго, – предложил он. – Это будет полуторачасовая поездка. Мы могли бы отключить телефоны и притвориться, что есть только мы, заниматься всякой туристической чушью, смеяться и просто быть собой. Разве это не звучит весело? Просто побыть самими собой какое-то время?
Я слегка приподнялась и изучила его глаза. Когда я посмотрела на него, то увидела её – потребность ненадолго сбежать. Несмотря на то что он, казалось, играл с этим, я могла сказать, что ему действительно нужен перерыв. Мне следовало быть более ответственной. Мне следовало сказать ему, что мы могли бы поехать в Чикаго летом, когда нам позволят быть самими собой в полной мере. Мне следовало сказать ему, как важно, чтобы мы не прогуливали школу. Я должна была сказать ему «нет».
Вместо этого я снова легла ему на грудь, ещё раз прислушиваясь к его сердцу, и сказала:
– Теперь, когда ты упомянул об этом, у меня немного заболело горло.
Я чувствовала его улыбку, даже с закрытыми глазами.
– Мы не можем пойти в школу. Было бы безответственно распространять эту заразу.
– Это правда. Думаю, нам придётся распространить её по Чикаго.
– Это действительно ответственный поступок.
Я слегка приподнялась и посмотрела ему в глаза:
– С твоим отцом всё будет в порядке? Ты уверен, что не хочешь провести день с ним?
