Майло пожал плечами:
– Мы обычно не проводим время вместе.
– Но, может…
– Мы так не делаем, Стар, – перебил он, давая понять, что я перехожу черту.
Я больше не поднимала эту тему. Было ясно, что отношения между ним и его отцом были сложными, и я не имела права создавать новые проблемы. Моя единственная задача заключалась в том, чтобы убедиться, что с Майло всё в порядке. Если для этого надо было прогулять школу, значит, так тому и быть.
Сойдя с поезда, мы выключили телефоны. У меня никогда не было такого дня, когда я полностью отключалась от мира, и я даже не могла себе представить, как сильно мне это было нужно.
Улицы Чикаго были заняты машинами и спешащими пешеходами. Туристы окружили одну из самых известных достопримечательностей города – «Фасолинку», или, согласно официальному названию, «Облачные врата».
– Это была одна из остановок в моём воображаемом путешествии, – сказал Майло, фотографируя меня перед «Фасолинкой».
Я широко улыбалась, позируя на одной ноге, пока он щёлкал затвором.
– Ты правда планировал настоящие остановки? – спросила я.
– Пока нет. Только перечислил несколько случайных достопримечательностей, которые я хотел увидеть в разных штатах. Я удивлён, что никогда здесь не был, ведь это так близко.
– Знаешь, что нам следует сделать? Составить карту путешествий и отметить все места, которые мы хотим посетить. Есть множество приглянувшихся мне походных маршрутов.
– А я хочу увидеть семью любителей гамбургеров!
Я прищурилась:
– Семью любителей гамбургеров?
– Ты ничего не знаешь о ней?
– А стоит ли?
– Это статуи членов одной семьи, которые любят гамбургеры из фастфуд-ресторанов «Эй энд Дабл Ю». Они разбросаны по штатам, но те, что я хочу увидеть, находятся в Хилсборо, штат Орегон.
Я засмеялась:
– Хочешь поехать посмотреть на статуи-гамбургеры?
– Это семья любителей гамбургеров, Стар. Семья! – воскликнул он, широко улыбаясь.
Мне нравилась эта версия Майло – полная радости и света. Это ему очень шло.
– Нам нужно найти место для обеда и обсудить все места, которые мы планируем посетить в этой поездке, – сказал он.
– Да, не помешало бы немного поесть.
– Как насчёт пиццы по-чикагски?
– Ты знаешь, что большинство жителей Чикаго не едят пиццу с высокими бортиками? Мы больше предпочитаем тонкую корочку.
– Мне повезло, я турист. Итак, пицца по-чикагски?
Мы остановились на пицце по-чикагски.
Остальное время, проведённое вместе, было свободным. Мы смеялись больше, чем когда-либо, и целовались в общественных местах, не беспокоясь о том, кто нас мог увидеть. К тому времени, когда мы вернулись на вокзал, я уже боялась, что этот день не повторится. Я не хотела игнорировать его в коридорах школы. Я знала, что до лета осталось всего несколько месяцев, но, честно говоря, когда ты влюблён, минута может показаться столетием.
Вернувшись в центр Милуоки, мы наконец достали телефоны и снова включили их.
– Было приятно отключиться от мира, – сказала я, когда мы вышли с вокзала и направились к моему джипу, припаркованному через дорогу.
Вдруг Майло замер, уставившись в телефон. Машины тронулись, и я еле успела вытащить его на тротуар.
– Ты что делаешь? Ты чуть не умер, – сказала я, сбитая с толку его внезапной реакцией.
Он всё ещё смотрел в телефон, нахмурив брови.
– Майло? Что случилось?
Его плечи опустились, а тело слегка задрожало.
– Майло? – снова спросила я.
Он не смотрел на меня.
Его дрожь усилилась.
– Майло. Что такое? В чём дело?
– Мой отец.
Когда он поднял голову, его глаза были полны слёз.
Настоящая тревога проникла в моё сердце.
– Что случилось?
– Авария. Уэстон пытался связаться со мной. Он сказал, всё плохо и он, ну… он… – Его голос дрогнул, и он покачал головой. – Мне нужно в больницу. Мне нужно в больницу. Я должен… я должен, э-э…
Его слова затихли, рассыпались.
– Какая больница? Я подвезу. Поехали.
Он пробормотал название больницы, и я быстро проложила маршрут на телефоне. Когда мы приехали, я хотела выйти из машины, но Майло меня остановил.
– Тебе не стоит идти. Уэстон здесь.
– Мне всё равно, – сказала я. – Я хочу быть здесь с тобой.
– Стар. Нельзя. Всё в порядке.
В груди все сжалось. Только теперь я осознала реальность, в которой мы оказались. Его отец боролся за свою жизнь в больнице, а я даже не могла быть рядом с Майло из-за моего положения в школе. Это казалось смешным и несправедливым.
– Я подожду здесь, пока ты не закончишь, – сказала я.
– Возможно, пройдут часы, – прошептал он усталым и надтреснутым голосом.
– Я подожду здесь, – сказала я ещё раз.
Он кивнул и выскользнул из машины. Когда он ушёл, мне пришлось заставить себя не побежать следом. Тридцать минут пролетели быстро. Потом час. Вскоре после этого Майло вышел из здания и подошёл к моей машине. Он открыл дверь и забрался внутрь.
Я выпрямилась, ожидая новостей:
– Он сильно пострадал. Дела идут не слишком хорошо. Он в коме, и они не знают… У них нет информации, которую они могли бы мне дать. Они сказали, что я могу позвонить, чтобы узнать новости, или прийти в часы посещений, что я и сделаю.
– Хорошо. Это хорошо. А Уэстон?
