Марни сдулась. Обри снова сосредоточилась на пятиугольнике, её ноги образовали наконечник стрелы.
- Я люблю мёртвых, - сказала она без эмоций.
Белле внезапно стало холодно. Хотя готическая драма Обри порой могла быть наигранной, что-то в этих словах показалось ей ужасно правдивым. Она обхватила себя руками, чтобы не дрожать. Когда Обри снова повернулась к ней, Белла приготовилась к тому, что, как она предполагала, будет самым сложным вопросом из всех.
Обри стояла, словно призрак, в лунном свете.
- Белла Уитман... что произойдёт, когда ты умрёшь?
Белла замерла. Обри не спрашивала, что, по её мнению, произошло, а что произойдёт потом. Она хотела получить конкретное объяснение величайшей тайне жизни. Как она могла ожидать от неё такого? Этот вопрос задавали с самого начала человечества. Существовало множество верований и теорий, религий и концепций, основанных на основе загробной жизни или её отсутствии.
Белла успокоилась. Обри хотела честности, поэтому она дала ей её.
- Я не знаю, - сказала она.
Сцепившись с ней глазами, Обри ждала бóльшего, но Белла закончила. Не только с её ответом, но и с этой глупой игрой, какой бы она ни была. В чём мог быть смысл всего этого? Зачем Обри заманила их сюда ради такой глупости? Белла думала, что она круче этого. Неужели очередной кумир её подвёл?
- Роуз, - сказала Обри. - Тот же вопрос.
Очевидно, этот вопрос ещё больше разозлил Роуз. По крайней мере, это был последний раунд.
- Ничего не произойдёт, - сказала она. - То, как всё было до твоего рождения, - это именно то, что ждёт тебя после смерти.
Это, казалось, заинтриговало Обри.
- Значит, ты атеистка?
- Я никогда не чувствовала необходимости давать этому название, но да, можно сказать и так.
- То есть ты тоже не веришь в душу?
- Не в буквальном смысле. Не как в дух, который вылетает из твоего тела, когда ты умираешь.
- А в каком ещё смысле?
Роуз выдохнула.
- Я верю в души как в просто термин для того, что делает тебя тем, кто ты есть. Твоя индивидуальность, твоё сердце.
Уголки рта Обри изогнулись, и она медленно кивнула Роуз, а затем задала Селесте главный вопрос.
- Там, типа, яма проклятых, - сказала Селеста. - Не как в аду с огнём, серой и дерьмом, а как в мире тьмы и синих теней. Там ты пустая. И так холодно и одиноко. Ни бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Навсегда.
"Она действительно перегибает палку", - подумала Белла.
Селеста всегда пыталась перегнать всех в готе, даже Обри.
- Не знаю, как вы все, - сказала Саванна, как всегда язвительно, - но я собираюсь превратиться в злого призрака.
- Значит, ты веришь в духов? - спросила Обри.
- Звучит намного веселее, чем вернуться к чёртовой нерождённости, - глядя на Роуз, она фыркнула от смеха, затем ударила сестру по руке. - Я уже знаю, что ответит эта. Она всё ещё ходит с мамой и папой в церковь по воскресеньям.
Обри быстро повернулась к Марни. Перспектива христианина среди них, казалось, зажгла что-то внутри неё.
- Ты веришь в Рай, Марни? - спросила она. - В Иисуса?
Девушка запнулась.
- Ну... Я имею в виду... да, я верю.
- Ты думаешь, что у тебя появятся крылья, когда ты умрёшь, и ты полетишь в город в облаках?
Даже в темноте Белла могла сказать, что Марни покраснела.
- Может, это не совсем так, - сказала Марни, - но я вернусь к Богу.
Обри поджала губы.
- И что тогда твой Бог сделает с тобой?
Марни посмотрела на сестру, ища поддержки, но получила только насмешливые ухмылки. Белле стало жаль девочку. Она чуть было не вмешалась, но решила, что Марни лучше говорить самой.
- Он сделает то, что сочтёт нужным, - сказала она. - Бог не совершает ошибок.
Селеста громко рассмеялась, и Обри не смогла сдержать хихиканья. Даже Роуз с трудом подавила смешок. Возможно, потому что Белла была единственной, кто не смеялся, Марни посмотрела на неё, словно ища помощи. Белла попыталась придумать, что сказать, но Обри заговорила раньше неё.
- Ну ладно. Дети, рождённые без конечностей, - это не ошибка. Холокост не был ошибкой. Тысячи лет пыток и казней людей во имя Бога - это не ошибка.
- Господь ведёт неисповедимыми путями, - сказала Марни, не в силах посмотреть Обри в глаза.
- Я уже слышала это раньше. Они говорят так, когда умирают те, кого ты любишь. Разве не было бы проще Богу просто сказать: "Эй, вы все. Я облажался. Это моя вина!", вместо того, чтобы настаивать на том, что всё это было частью плана, который мы просто слишком тупы, чтобы понять?
Марни замолчала. Её хмурое лицо было таким сильным, что Белла подумала, что девочка сейчас заплачет, но потом поняла, что она сдерживает не слёзы, а ярость. Марни не нравилось, когда кто-то говорил о её Боге таким образом, и это было видно. Обри тоже это заметила.
- О, - сказала она. - Я обидела тебя.
Марни скрестила руки на груди.
- Прости меня, - искренне сказала Обри. - Это не было моим намерением. Ты дала мне свой честный ответ. Спасибо за это.
Марни удалось встретиться взглядом с Обри, но открытая дверь её комнаты уже почти закрылась. Она слабо улыбнулась, показывая, что извинения приняты, но оставалась настороженной и молчаливой.