— Итак, давайте подытожим, — я ходила взад-вперед по комнате, держа руки за спиной. В углу кухни, аккуратно поджимая ноги, на стульчике сидела испуганная Тиль, а рядом с ней у стены стоял многострадальный портрет моей матушки, из которого выглядывал Уго. — Что мы имеем: неупокоенный дух, каким-то образом перемещающийся на дальние расстояния от предмета, в который вселился, и работница, его покрывающая.
— Франни… — попытался было начать оправдания Уго, но я грозно взглянула в его сторону, и портрет затрясся.
— Когда вы успели объединиться? Когда? Я вас спрашиваю! Вы ведь познакомились день назад.
Тиль открыла было рот, но взглянула на портрет и опять уткнулась взглядом в пол.
— Уго, если ты запугал девушку, изгоню, понимаешь? Несмотря на то, что ты спас меня от Ригерлаша.
— А что ты с ним, кстати, делала в часовне? — вскинулся дух. От такой наглости я даже на мгновение вспомнила слова для изгнания, но воспользоваться ими не успела: дверь открылась — и в щелку заглянул Кифер.
— Прошу прощения, госпожа ведьма, что мешаю вам издеваться над слабыми, — скороговоркой выпалил он. — Мы одну комнату сделали, а мужик ваш не идет проверять. Может, вы посмотрите? Примете, так сказать, работу.
Тиль подняла голову, глядя на меня с надеждой, Уго, уверена, тоже радовался внезапной передышке, но я их чаяния разрушила на корню.
— Идите! — махнула я рукой. — Завтра же все равно вернетесь, скажу, что меня не устраивает.
— Ага-ага, — быстро закивал головой Кифер. — А мужик-то ваш против не будет? А то он серьезный такой, сказал, ежели что не так, ночевать в отделении будем.
Я так и застыла с открытым ртом: утро было не так давно, и забыть подобные слова от Ригерлаша точно бы не смогла. Мысленно проиграла нашу встречу и ничего даже похожего не обнаружила, а потому немного засомневалась.
— Прошу прощения, а когда он вам это сказал?
Прораб и впрямь был мужчиной неглупым, обстоятельным: нахмурился, закатил глаза и принялся размышлять, при этом в комнату так и не зашел — остался в дверях.
— Дак когда вы, госпожа ведьма, убежали куда-то. Он остался, спросил, какое задание вы нам дали, поправил где надо — все честь по чести, хороший у вас мужик.
— Поправил?! — закипела я. Посуда на кухне, оттертая стараниями Тиль, загремела, а метла поднялась в воздух, угрожающе топорща ветки. — Что он поправить мог?!
Кифер понял, что дело запахло жареным, спрятался за дверью и совсем не солидно закричал:
— Не могу знать!
Я бросила злобный взгляд на Уго и Тиль, но решила, что гораздо важнее сейчас будет выяснить, какие именно корректировки в мои распоряжения внес Ригерлаш. А потому бестолково погрозила предателям пальцем и поспешила из кухни вон.
Пока я шла за Кифером, плохое предчувствие прямо-таки следовало за мной по пятам, трогало противными пальцами за душу и словно бы напоминало, что от Ригерлаша хорошего ждать не приходится. А когда бригадир остановился, робко приоткрыл дверь будущего кабинета, и я увидела, какие именно коррективы внес Ригерлаш, то поняла: моим сегодняшним спасением офицер не откупится. За то, ЧТО именно он приказал сотворить, ему теперь придется меня каждый день спасать на протяжении сотни лет.
— Что это?! — обреченно спросила я. Говорила спокойно, но Кифер принялся отступать. Искоса обернулась и обнаружила, что остальная бригада уже прижимается к дверям. — Вы в какой цвет выкрасили стены?
— В зеленый, — заикаясь, ответил бригадир. Зря он это сделал: проблемами со зрением я не страдаю, а вот излишней эмоциональностью — да.
Громко щелкнул замок на входной двери. Работники с обезумевшими глазами принялись дергать за ручку и завывать. Бригадир не все озвучил: они мало того что выкрасили стены в зеленый цвет, так еще и нарисовали на них безобразные аляповатые цветы, отдаленно напоминающие розы. Мой кабинетик, который должен был стать оплотом чистоты и минимализма, выглядел так, будто меня стошнило на стены безвкусицей. И каков подлец, будто бы знал, какой именно цвет я терпеть не могу.
— А я в какой говорила покрасить? — медленно и с расстановкой прошипела я.
— В бе-бе-белый!
— Бе-бе-бе, — передразнила я. Лопнул один из мешков с цементом, который оставили рабочие, и в воздух взвилось белое облако пыли, застилая глаза почти так же, как это сейчас делала ярость. — Точно! Будешь бараном!
— Нееееет! — Кифер упал на колени. — Пощадите, госпожа ведьма! Это все ваш мужик! Он сказал, что вы любите зеленый цвет и это вам подарок.
У меня задергался глаз, и я поняла, что, если еще раз услышу словосочетание «ваш мужик», кого-нибудь точно убью.
— А еще доплатил, — уже тише добавил бригадир, а те члены его бригады, что были ближе, вдруг перестали завывать и прислушались. Разумеется, я обратила на это внимание.
— Ну что ж, — дверь сама собой распахнулась, и работники этим сразу же воспользовались. Я дождалась, пока последний из них скроется на улице, и продолжила: — Раз уж Ригерлаш любит подарки, то грех не сделать сюрприз и ему.
Кифер напрягся и попятился. Я протянула руку и цепко схватила его за одежду.
