Константин долго изучал пластинки в открытом шкафу рядом со старинным патефоном, достал одну, поставил, бережно протер винил бархатной тряпочкой и осторожно опустил иглу.
— Я хотел поставить танго, — сказал он, — но в последний момент пожалел ваши ноги, доктор.
— Это поступок настоящего джентльмена, капитан, — согласилась Нурит, подавая ему руку. — Надеюсь, наш танец закончится без травм.
— Ты хочешь танцевать так, как танцуют в ресторанах, или так, как танцуют в старших классах школы?
Нурит недоуменно посмотрела на него, и он расценил это как заинтересованность вторым видом танца.
— Вот так, — пояснил он и обнял ее за талию.
— Ах, ты об этом, — улыбнулась она и положила руки ему на плечи. — В моей школе так никто не танцевал. А в университете танцевали классические танцы.
— Что же это за школа, где нет танцев?
— Это школа при католическом монастыре.
— Так ты получила религиозное воспитание?
— Со временем часть его забылась за ненужностью.
— Какая именно?
Нурит посмотрела ему в глаза и подумала о том, что они уже давно не находились так близко друг к другу. Волна воспоминаний — и приятных, и тех, кто до сих пор причиняли ей боль — ожила где-то внутри, и от этого ощущения ей стало не по себе.
— Так какая же? — нетерпеливо повторил Константин.
— Это слишком сложный вопрос, чтобы ответить на него в двух словах, — ответила Нурит.
— Это как-то связано с профессией? Может быть, с личной жизнью?
— Это связано со всем, — подумав, ответила доктор Мейер. — И с моими взглядами на жизнь, в том числе.
Константин обнял ее чуть крепче и наклонился к ней.
— Я подумал о том, что мы никогда не обсуждали эту тему. Если мы теперь будем проводить вместе больше времени, у нас появится возможность узнать друг друга поближе с другой стороны.
— Мне кажется, что у тебя уже была такая возможность, — возразила Нурит неуверенно, но не отстраняясь. — Но ты не воспользовался ей.
— Надеюсь, мой поезд еще не ушел, и я могу повторить попытку?
Нурит рассеянно погладила его по волосам.
— Мне тебя не хватает. Ты находишься рядом, но я не могу до тебя дотянуться.
— Твоя мечта исполнилась?
— Да, наверное, это можно назвать и так.
Константин коснулся ее губ первым, и Нурит отреагировала мгновенно — она обхватила его лицо ладонями и прижалась к нему так, будто в нем скрывалась последняя спасительная искра тепла. Она выскользнула из туфель и осторожно поставила на ковер босые ноги, словно хотела казаться ниже и слабее.
— Если бы на это была моя воля, то я бы не отпускала тебя никогда, — шепнула она ему, зарывшись в его волосы. — Но даже знание человеческой души, которым обладаю я, не может позволить мне совершить чудо…
Неожиданно гость отстранился вежливым и мягким, но уверенным жестом.
— Нет, — сказал он. — Я думаю, нам стоит остановиться сейчас.
Нурит отстранилась, отпуская его. Константин подошел к камину и замер в свете огня, скрестив на груди руки.
— Я люблю тебя, — проговорила она. — Вот что меня в тебе пугает.
Он повернулся, сделал пару шагов к ней и обнял. Нурит вздохнула и спрятала голову у него на груди.
— Прости меня, — сказал он. — Тогда мне не нужно было позволять себе этого. Я знаю, как тебе больно. И я готов сделать все, чтобы тебе стало легче. Если я не могу излечить себя, то хотя бы попытаюсь помочь кому-то, кто рядом.
Они стояли, замерев, будто не решаясь сделать какое-то неправильное движение. Константин по-прежнему обнимал ее, а она разглядывала догорающие в камине дрова.
— Я думаю, мне пора, — сказал он.
Доктор Мейер проводила его до двери. Она наблюдала за тем, как ее гость надевает плащ и оглядывает себя в зеркало.
— Я советую вам сделать домашнее задание, капитан, — сказала она. — Завтра я прочитаю вам очередную лекцию на тему эриксоновского гипноза. Думаю, в скором времени мы сможем начать практику.
— Домашнее задание сделано. Ты знаешь, я не люблю откладывать дела на завтра. Надеюсь, я делаю успехи?
— Ты взялся за сложное дело. Оно требует времени и совершенствования своих способностей.
— Ты во мне сомневаешься? — улыбнулся Константин, поправляя шарф.
— Ты — один из тех людей, способности которых приводят меня в недоумение, если не сказать, что пугают. Я еще никогда не встречала человека, который осваивал бы два академических курса по психиатрии за шесть месяцев.
— Я не могу отделаться от ощущения, что ты воспринимаешь меня как музейный экспонат.
Доктор Мейер подала ему зонт.
— Скорее, как научный феномен, который мне хочется изучить до конца.
— Наверное, это интересно и интригующе — иметь под рукой научный феномен. — Он помолчал. — Иногда мне хочется набраться наглости и попросить тебя научить меня всему, что знаешь ты.
— Иногда мне кажется, что ты за какие-то несколько лет усвоил половину того, чему я училась всю жизнь.
— Это неправда, — покачал головой Константин. — Ты — единственный человек из моего окружения, интеллект которого заставляет меня почувствовать себя необразованным крестьянином.
