Васю трясло. Когда убивали его коз, он переживал с ними последние моменты. Слышал их. Чувствовал на себе каждый удар. Теперь не осталось боли, лишь лихорадка и растекшийся по телу густой туман.
«
– Вот козлина. Вылитый! – Макс отошел, вытирая тряпкой руки, чтобы полюбоваться на результат.
– Селфи! – Маша вытянула телефон, ловя в кадр свое лицо и пришитую к мужчине козлиную голову.
– Не вздумай никуда выкладывать! Удали лучше.
– Я ж не тупая, – фыркнула девушка, листая готовые фото.
– Нет, ну красавец! Мы тебе одолжение сделали, урод. Всяко лучше, чем с твоей рожей.
– Жесть какая. – Сеня отвернулся от изувеченного человека, потер уши и зевнул. – Уже почти утро. Чет я замерз.
– Не ной, – одернул его Макс, копаясь в ящиках на столе. – Сейчас собираемся. Но сначала согреемся.
Тьма вокруг, и в свете едва тлеющего уголька, последнего оплота сознания, Васе с трудом удалось сложить слова в ответ:
«Она умерла из-за меня. Не уследил. Я виноват».
Максим нашел бутыль из мутного пластика и стал лить ацетон на оставшуюся в мешках шерсть.
– А с ним что? – Сеня кусал губу и пританцовывал на месте.
– Так оставим. Пускай тоже греется, – оскалился Максим.
– Есть спички? – спросил Максим, отбросив пустую бутылку.
– Зажигалка только.
– Ну зажги вон ту бумагу и бросай туда.
Вася почувствовал спиной жар, в нос ударил запах гари.
«Кого?»
Пламя росло быстро, тянуло алые листья к крыше.
Компания улыбалась. Смотрела, как огонь окружает привязанного к стулу.
– Выходим, скоро здесь не продохнешь.
– Забирай! – Пришитая к телу голова заглушила слабый голос, но Максим обернулся на самом пороге.
– Что ты там проблеял? Гори в аду, мразь! – и захлопнул дверь сарая.
– Покурим?
– Я пустой.
– Тоже.
– У меня последняя.
Они ежились от холода и курили, передавая единственную сигарету по кругу. За дверью трещал огонь.
– Луна…
– Ага.
Три пары глаз не отрываясь следили за багровым диском над головой.
– Никогда такой не видела.
– Это небо благодарит нас за кровь педофила, – серьезно сказал Максим.
– Ля, как отмываться теперь. – Сеня осмотрел себя.
– Одежду сожжем в лесу. – Макс положил бычок в карман. – Все, валим.
– Подожди. – Маша схватила его за руку. – Почему он не кричит? Я хочу это услышать.
Макс взял ее за волосы, притянул к себе, впился в губы, чувствуя сигаретную горечь с солоноватым привкусом.
– Ты сумасшедшая! – рассмеялся он после поцелуя.
– Мы, – улыбнулась она и сразу поморщилась. – Чем смердит?
– Тухлыми яйцами какими-то. Признавайся, падла, ты шептуна пустил? – Макс повернулся к Сене.
Тот не успел ответить. Дверь сарая распахнулась, выпуская высокую фигуру в клубах дыма. Взмах колуна снес Сене половину лица. Максим успел лишь вскинуть руки, прикрывая голову. Топор вошел ему в левый бок, полоснул живот, и парень покатился по грязи. Женский крик над головой оборвался хрустом. Рядом лежало что-то теплое, липкое и вонючее.
Тело онемело, и Максим с трудом повернул голову, чтобы не видеть собственные внутренности. Маша стояла на четвереньках, из ее разбитого лица щедро капало.
