Она встала, чувствуя, как кровь устремилась в затекшие мышцы с неприятным покалыванием. Отнесла кружку на кухню и оставила в раковине. Умылась холодной водой. Стрелка на часах приближалась к двум.
Ася сделала еще кофе. Сегодня была годовщина их знакомства. В этот день два года назад он подсел к ней в кофейне с муссовым пирожным и пристально следил за тем, как она его ест. Тогда это показалось ей романтичным. Он запомнил эту дату. И
Она остановилась в коридоре. В темноте. В такой поздний час можно было даже услышать собственное ровное дыхание. Ася стояла и свыкалась с мыслью, что в темноте никого нет. Убеждала себя, что из мрака не высунется рука, пальцы не сомкнутся на горле, не ткнут в глаз. Убеждала до тех пор, пока не поверила.
И тогда подъезд взорвался.
Кружка прыгнула в руке, подбрасывая кофе в воздух. Ася замерла, вытаращив глаза, и бросилась к двери, скользя по мокрому линолеуму. Отодвинула металлический кружок и поняла, что глазок залеплен чем-то с другой стороны. В подъезде шипело. Она ощутила, как паника стиснула череп и заставила колени подогнуться. Это газ? В само́м подъезде? Почему не слышно голосов? Почему никто не проснулся? Вдруг у соседей?
Ася прижалась лбом к двери и несколько раз выдохнула. Руки начали сражаться с замками, губы шептали проклятья. Грохот был такой, что она бы не удивилась, увидев за дверью развалины. Но в квартиру хлынул вонючий дым.
Она закашлялась и замахала рукой перед лицом. Лампочка на потолке не горела, но с лестницы верхнего этажа проникал слабый свет. Шипение стало громче. Нырнув носом в воротник футболки, Ася приоткрыла дверь шире и сквозь сизую завесу увидела на полу огонек, разбрасывающий тусклые искорки. Он словно взбирался по невидимой нити и громко шипел, медленно зарождая в ее голове узнавание. Она услышала, как этажом выше открылась дверь, выпуская на лестницу встревоженные голоса, и в тот же миг что-то оглушительно лопнуло. В последнюю секунду Ася потянула дверь на себя.
Сверху испуганно взвизгнул женский голос. Что-то напоминающее град хлестнуло по двери и обожгло живот. Ася ввалилась спиной в коридор и села на пол. В ушах стоял звон.
Самарин, зевая, заполнял протокол нечитабельными каракулями. Ася пила кофе через соломинку, пряча от него дрожащие руки под кухонным столом, изредка поглаживая пластырь на животе. Осколок бутылки, в которую была помещена петарда, она достала сама. Попади он не в живот, а в глаз, было бы сложнее, но Ася старалась об этом не думать. Она смотрела, как весенняя слякоть течет с ботинок участкового на пол, и кусала трубочку.
– Ну, спрашивать, кого вы подозреваете в содеянном, думаю, излишне, – вздохнул наконец Самарин и посмотрел на нее так, словно она смертельно его утомила.
– Правильно думаете, – проговорила Ася, не поднимая глаз.
– Он как-то предупреждал об этом? – он показал ручкой на лежащий между ними телефон.
– Нет.
– А когда писал в последний раз?
– Два месяца назад.
– Точно?
– Мне не нужно это уточнять, Федор Михайлович. Когда тебя преследуют, ты автоматически запоминаешь такие вещи.
Самарин кивнул, поджав губы.
– Я проведу с ним беседу, – сказал он так, словно делал одолжение.
– Уверена, на него подействует.
– Послушайте, – раздраженно наклонился к ней Федор, – я делаю, что могу. Не я эту кашу заварил.
– И не я, – выплюнула Ася. Голос опасно завибрировал. Она почувствовала нарастающее желание выбить из-под участкового табурет и вытереть натекшую мутно-коричневую лужу вечно недовольной мордой, на которой читалось, что Федор не согласен. Нет, он был уверен, что именно Ася заварила эту кашу, и если раньше страдала только она, то теперь еще и другие. Она повела себя неправильно, и потому у хорошего мальчика с положительной характеристикой поехала крыша. Она перебирает женихов, отнимая у Федора драгоценное время.
– Я поговорю, – твердо сказал он, поднимаясь. – Буду держать вас…
– До свидания, – обрубила его Ася, воткнув острый взгляд ему в лицо. Порез ныл все сильнее.
Самарин закатил глаза и ушел, пачкая пол. Хлопнула побитая осколками дверь. Стук пульса в висках начал напоминать барабанный бой. Телефон квакнул, включив экран блокировки, и показал текст полученного сообщения с неизвестного номера: «Если ты это читаешь, значит, все еще жива J».
Утро началось с будильника и мыслей о вчерашнем происшествии. Ася окуклилась в одеяле, впуская в голову воспоминания, задающие хмурое настроение на весь день.
– Проведу беседу, – буркнула она, мысленно казнив участкового через повешенье. – Беседу, бл…
Она прекрасно знала, чем это закончится. Саша отыграет удивление и оскорбленную невинность, и Самарин уйдет с чувством выполненного долга. Как десятки раз до этого и еще сотни – после, если экс-кавалер не угробит ее раньше.
Ася села. К руке прицепился хвостик зеленой пряжи из шарфа, длина которого стремилась к бесконечности: вязание часто помогало заснуть. Она убрала клубок и спицы в сторону и заметила, что футболка красным пятном прилипла к животу.
