Руслан встал, потряхивая головой, из носу хлынула кровь, во рту стало солоно. Полянка наполнилась людьми. Грязные бородатые рожи, рваное тряпье вместо одежды, щербатые ухмылки.
Он увидел, что у части «наших» есть копья, у одного – подобие шипастой булавы, другие сжимают складные ножи. Увидел, как двое ублюдков схватили брыкающуюся Олесю, а третий вырвал у нее покрасневшую от крика Пелагею.
Руслан бросился на Оскара, но откуда-то прилетел оглушающий удар, и он тут же рухнул снова. Подкравшийся со спины рыжий юнец неторопливо покачивал, словно кистенем, завязанной узлом штаниной, которую оттягивал невидимый груз. Руслан попытался подняться, но в боку будто граната взорвалась. Блондин наступил ему ногой на шею, наклонился и схватил за волосы:
– Поздравляю. Ты первый, кого я не смог вырубить. Тем хуже для тебя, братец.
– С-сука! Я тебя…
– Не дергайся.
Руслан почувствовал, как его обыскивают, и забрыкал ногами, но получил удар по печени. Где-то сбоку закричала Олеся. Его схватили за руки и выкрутили так, что плечи хрустнули и красноватая пелена возникла перед глазами. Когда она рассеялась, Руслан увидел, что сразу несколько «наших» потрошат их рюкзаки, не церемонясь и расшвыривая вещи.
Одновременно с этим ему до боли стянули запястья. Веревка врезалась в кожу.
– Нас искать будут! – выкрикнула Олеся, руки которой связали за спиной разорванной футболкой. – Я блогер!
Худой как жердь мужик закрывал орущей Пелагее рот ладонью, а она кусалась и визжала еще громче.
– Хотел бы я, чтоб они попытались, – усмехнулся Оскар, и тут же его лицо исказилось. – Да заткните ее, блин. Голова уже раскалывается.
– Не трожь ее, мразь!.. – пропыхтел Руслан и харкнул кровью. Глаза застилал пот, сердце колотилось в самой глотке, и он едва мог нормально дышать и шевелиться: стянули веревкой и щиколотки.
Жердь затолкал малышке в рот тряпку.
Олеся извернулась и ударила ногой в пах одного из нападавших и попыталась укусить другого. Но от удара в живот согнулась, хватая ртом воздух.
Руслан зарычал и почувствовал, что вот-вот и он порвет эти сраные веревки.
– По лицу только не бейте ее, – сказал блондин. Он размеренным шагом подошел к Олесе, улыбаясь и сально разглядывая ее, потирая промежность. – Да уж, давно таких цыпочек не заносило. Альбинка разве что, ух… Сиськи у нее были даже покруче твоих. Но зато жопа плоская. Эй, Русь! Замечал же, что если у телки сиськи большие, то жопа сто проц отстой? И наоборот. А уж если и жопа, и сиськи на месте, тогда лицо лошадиное какое-нить. Ну у твоей прям все такое… прикольное. – Он погладил Олесин зад, а она плюнула ему в лицо.
Он утер слюну кистью и дал Олесе пощечину. Несильную, но у нее мотнулась голова. Потом вытащил раскладной нож и поднес к ее горлу:
– Такую красоточку не грех и приберечь на подольше. Если будешь послушной девочкой, то я подумаю над этим вопросиком. – Оскар погладил ее грудь, а следом разрезал блузку и сорвал лифчик. – Ого! Парни, ну вы видите? Охренеть… Русь, ты как вообще ее сцапал?
«Наши» захохотали, засвистели, а Оскар тем временем поглядывал на Руслана, подмигивал и стаскивал с Олеси джинсовые шортики вместе с трусиками. Олеся завопила:
– Что вы творите?! Да люди вы или нет? Вы… вы… Так нельзя!
– Побереги голос, зайка, – посоветовал Оскар, потирая теперь уже приличных размеров выпуклость на шортах. – Он тебе еще пригодится.
Дылда, который до сих пор держал Пелагею, не давая ей выплюнуть тряпку, снял с девочки панамку и закрыл малютке лицо.
Руслан глядел на голые бедра жены. На родинку. На небольшой кустик, который она оставила по его просьбе.
Он завыл, разрывая веревки на руках, схватил ближайшую к нему ногу и вгрызся в нее зубами. Он рычал, и вгрызался, и слышал, как вопит этот ублюдок.
Рыжий юнец размахнулся кистенем, и для Руслана наступила темнота.
Отдаленные звуки бултыхались в липком, мутном мареве.
Руслан не мог разлепить глаза, в черепе перекатывался металлический шарик. Перегрелся на солнце и упал в обморок. Иначе почему так тошнит? Не иначе, тепловой удар…
Когда он попробовал пошевелиться, искра осознания забрезжила в разуме.
Он услышал ритмичные влажные шлепки, голоса, смех. В груди возникла сосущая ледяная пустота. Хотелось пить. И душно было, и жарко до одури. Тело как вареное, голова гудела, как чан, по которому колотят железякой.
Руслан задрожал и заплакал. Почему они? Почему именно они? Если бы в другой день… если бы быстрее двигалась очередь на границе… ничего бы не случилось. Они бы уже были на пути назад. Просто ехали бы домой, и Пелагея спала бы в обнимку с Олесей…
Шлепки участились и ускорились, потом прекратились.
– Следующий! – скомандовал Оскар. – Эх, хороша сучка. Все-таки я же говорю, главное – уметь брать все от ситуации. Ну, попал ты, допустим, в какое-то вонючее безвременье. Так что же, ложись и помирай? Нет, это не наш метод. Русланчик, ты, никак, в себя пришел? Сопли там пускаешь? Дайте ему воды, этому бойцу.
