И пошел прочь, не обратив на меня ни малейшего внимания.
Мендоса двинулся следом к регистратуре, поддерживая здоровой рукой раненую. Его темные глаза были воспалены, и он, похоже, не соображал, где находится. Пока Каэл беседовал с медсестрой, Мендоса стоял, уставившись в никуда. От этой картины меня пробил озноб.
– Ты хорошо знаешь Мендосу? – спросила я Остина по дороге через парковку.
Дождь перестал, но я не сомневалась – он польет вновь. Небо было цвета речного камня. Этот цвет навевал умиротворение; шок от встречи с Каэлом постепенно проходил, и я начинала закипать от злости. Усевшись за руль, я достала ключи, однако уезжать пока не хотелось. Я очень люблю избегать сложностей и притворяться, будто их не существует, вот только сейчас мне нужны ответы.
– Да вроде неплохо, – пожал плечами брат. – Не так хорошо, как Мартин, ясное дело, но общаемся мы тесно.
Остин приоткрыл окно со своей стороны, впуская прохладу. Воздух после дождя, пусть и очень влажный, приятно ласкал кожу.
– Как думаешь, что с ним произошло? С Мендосой.
– Вообще? Или сегодня?
– И вообще, и сегодня.
– Насчет сегодня я не уверен. Похоже, он подрался то ли с кем-то, то ли с чем-то. Ну а в целом… короче, у него долбаное ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство. Они хлебнули дерьма в свое время.
Под «они» брат имел в виду Мендосу и Каэла.
Остин взъерошил пятерней светлые волосы, доходящие почти до ушей. Длинноваты. Скоро его обреют по-армейски.
– В последнее время Мендоса вытворяет черт-те что. Он такой еще с тех пор, как я сюда приехал, но, по словам Мартина, это началось раньше. Мендосе тяжело. Все говорят, еще чуть-чуть – и жена его бросит, не выдержит. А он никак не может взять себя в руки. Это трудно. Мендоса по-настоящему страдает, и что ему делать? Если он кому-нибудь расскажет, его запрут… если не расскажет, у него окончательно крыша поедет…
Брат казался на удивление взрослым. Может, он и правда готов стать солдатом?
– Сколько у Мендосы военных командировок? Он ведь недавно вернулся вместе с Каэлом, да?
Кажется, брату известно гораздо больше, чем мне. Я вечно путалась в продолжительности этих командировок, в фамилиях и трагедиях солдат, а Каэл во время наших коротких отношений вовсе не откровенничал. Не любил рассказывать об армии, о том, что делал и видел.
– Да. Мендосу с Мартином отправили домой из-за ранений. Филипу вроде бы досталось меньше, но я слышал, когда их вездеход вспыхнул… – Остин закашлялся.
– По-прежнему куришь? – спросила я.
– Ш-ш. Короче говоря, Филипа я знаю не слишком хорошо, но он боевой товарищ Каэла.
Я вздохнула. Остин на глазах превращался в солдата. Я завела машину и выехала на дорогу, включив радио.
– Боевой товарищ? Ты уже заговорил на армейском жаргоне. Погоди, так Филип – это имя или фамилия?
До меня только теперь дошло, что Филипом его зовут и Элоди, и солдаты.
– На армейском жаргоне мы говорим с детства, – рассмеялся брат. – Ты, кстати, тоже. А зовут его Филип Филипс. Ты на последнюю букву, наверное, не обращала внимания. Филип Филипс. – Вновь смешок. – Как девчонку из нашей старшей школы, Кристи Кристи.
Я улыбнулась. Остин приглушил радио до минимума.
– Бедная Элоди, – пошутила я. – А Мендоса? У него ранение или всего лишь ПТСР?
– Не стоит говорить про ПТСР «всего лишь». Знаешь, психологические травмы бывают гораздо хуже физических…
Остин достал из кармана маленькую коробочку и сделал из нее затяжку. Машина наполнилась паром.
– Эй! – Я опустила пассажирское окно до самого низа.
– Я бросил курить сигареты, гордись, – заявил брат и вновь затянулся.
– Горжусь, но ты все равно куришь.
– Чего это ты так интересуешься Мендосой?
– Да просто… – Я подыскивала в ответ нечто среднее между правдой и ложью. – Просто интересно. Это ведь теперь твои друзья.
– Кари, в армии много паршивого, да. И если искать гадости, ты их найдешь. Только в целом жизнь там проще. Распорядок, горячая еда каждый день. Попробуй думать о хорошем, а не циклиться на плохом.
Вот, значит, что меня теперь ждет – душевный раздрай. Чтобы Остин был со мной откровенен, я должна примириться с его решением и надеяться на лучшее. Однако я страшно злюсь и ничего не могу с собой поделать.
– Я спрашиваю, потому что переживаю за Мендосу. С ним постоянно Каэл, то вытаскивает из какой-нибудь истории, то отговаривает от непоправимой глупости. Если Мендосу бросит жена… – Я сглотнула ком в горле. – Это будет ужасно.
– Да… Он тогда точно с катушек слетит. Надеюсь, Глория выдержит. У них трое детей, и, кроме нее, с Мендосой никто не умеет справляться. Ну, еще Мартин.
Я ощутила на себе взгляд брата, но продолжила смотреть на дорогу.
– Это чертовски трудно. Военный образ жизни. Мы в нем выросли, мы в курсе, – проговорил Остин. – Однако я подписал контракт всего на три года. Заработаю денег на колледж, сэкономлю на жилье. Машину смогу купить. В общем, перестань за меня переживать… Слушай, ну прости, что я сделал все тайком. Будь у меня еще один шанс, я не стал бы ничего скрывать. Хотя в армию все равно пошел бы.
