На следующий день мне было запрещены любые тренировки — неровен час, заподозрит кто что-то неладное. И все оставшиеся дни пути я либо разглядывала проплывающие за окном леса, поля и города, либо дремала, либо беседовала с дядюшкой. Наибольшую досаду вызывала невозможность в любой момент встать и пройтись — я даже не подозревала, сколь важной является подобная мелочь. И когда экипаж повернул наконец на подъездную дорогу к особняку из светлого камня, я ощутила несказанную радость. Мне было уже не столь важно, как меня встретят и придусь ли я ко двору, главное — наш путь наконец-то подходил к завершению.
В сгущавшихся сумерках ярко светились окна особняка графа. За время жизни в Теннанте я насмотрелась на дома богачей, но подобного не видела. Ступени широкого полукруглого крыльца поднимались к открытой веранде. По стенам вились крепкие гибкие плети все еще зеленого растения, усыпанного крупными яркими цветами — его названия я не знала. Хозяин в знак почтения лично вышел встречать нас.
— Рад, что вы приняли мое приглашение, — заявил он, пожимая Говарду руку. — И счастлив видеть вновь вашу очаровательную племянницу. Сейчас вас отведут в ваши комнаты, где вы сможете немного отдохнуть после долгого пути, а за ужином я познакомлю вас с моим кузеном. Весь мой дом в вашем распоряжении, единственная просьба — не покидать его после наступления темноты. На ночь из псарен выпускают собак, чтобы они охраняли наш покой. Днем же можете гулять где угодно. Тимьяна! Позаботься о юной госпоже.
Седовласая невысокая женщина с лучиками морщинок вокруг карих глаз отвела меня в большую комнату на втором этаже.
— Приготовить вам ванну? — доброжелательным тоном осведомилась она у меня.
— Буду вам очень благодарна, — ответила я несколько смущенно.
Пусть в доме Говарда и были экономка и горничная, все же я привыкла сама заботится о себе. А сейчас Тимьяна пообещала разложить мои вещи и помочь мне раздеться и расчесать волосы. Я попыталась отказаться от ее помощи, но, наткнувшись на недоуменный взгляд, замолчала. Раз уж в этом доме так принято, то устанавливать свои порядки я точно не стану.
Ванна поразила меня. Глубокая мраморная чаща, наполовину утопленная в пол, она наполнялась горячей водой из блестящего крана. У Говарда в доме в умывальню тоже подавалась сразу горячая вода, так что удивило меня вовсе не это. Нет, меня потрясли размеры ванны, в которой могло бы без труда поместиться несколько человек. На специальной полочке стояли флаконы с душистыми маслами и мыльными растворами. Перенюхав все, я добавила особо понравившееся масло в воду и расслабилась, закрыв глаза. И даже, кажется, задремала.
— Позвольте я помогу вам вымыть волосы, — донесся до меня сквозь блаженный туман голос Тимьяны.
Скрипнув зубами, я уселась на мраморную ступеньку и предоставила служанке возможность поухаживать за мной. Было немного неловко, но не особо неприятно.
Потом я сидела в кресле перед зеркалом в отведенной мне спальне и лакомилась виноградом без косточек из большой вазы, в которой лежали еще апельсины и персики, а Тимьяна тем временем укладывала мне волосы. Похоже, жизнь в богатом особняке далеко не столь уж плоха, как мне показалось поначалу.
Несмотря на съеденную гроздь винограда и два персика, к ужину я проголодалась, потому искусство графского повара (я уже узнала от служанки, что в кухне царствовал мужчина, что меня несколько удивило) занимало мои гораздо сильнее, нежели сам граф и его кузен. Эрвин до сих пор вызывал во мне чувство некоторой неловкости из-за случая во время праздника: пусть он ни разу ни словом не намекнул о нашей встрече, я никак не могла отделаться от мысли, что граф о ней не позабыл, тогда как я сама с удовольствием выкинула бы случившееся тем вечером из памяти. Незнакомый же пока герцог отчего-то представлялся мне высокомерным равнодушным молодым человеком, и я заранее его недолюбливала. Тем сильнее было потрясение.
Герцог был молод, очень молод. Я знала, что он на несколько лет младше своего кузена, но никак не ожидала, что он будет выглядеть озорным юношей ненамного старше того же Тима. Улыбка у Ланса была такой искренней и обаятельной, что поневоле хотелось улыбнуться в ответ. И лишь синие глаза смотрели цепко, внимательно и серьезно. Но стоило Лансу поймать чей-нибудь взгляд — и вновь на его левой щеке появлялась небольшая ямочка от улыбки, выражение лица менялось на добродушно-приветливое, и я начинала теряться в недоумении — уж не почудилась ли мне настороженность в его глазах?
Казалось, я произвела на молодого герцога самое лучшее впечатление. Он поцеловал мне руку при знакомстве, отметил, что я прекрасно выгляжу и спросил, не слишком ли утомила меня дорога. И за столом он развлекал нас с Говардом забавными историями, в то время как Эрвин большей частью отмалчивался. Граф только поинтересовался, нашли ли мы удобными отведенные нам комнаты, и вновь заверил, что его особняк находится в полнейшем нашем распоряжении.
