Она хотела сесть на дорогу, попробовала убедить Стеллу остановиться всего на секунду, на мгновение, чтобы дать ей отдохнуть. Им обеим нужен был отдых. Но Стелла ее не слушала:
– Мы почти пришли, Нина. Осталось меньше километра.
– Обещай рассказать им, как я старалась. Скажи им, что я их очень сильно люблю. Передай Лючии…
– Сама им всё скажешь и передашь. Идем же…
– Слишком далеко.
– Да мы уже на месте – ты что, не видишь? Мы в Терезине. Здесь нас никто не убьет, и этой ужасной Клап мы больше не увидим, а еще тут есть врачи, Нина, врачи и медсестры из Красного Креста! [81]
Стелла заплакала, взмолилась о помощи, обращаясь к проходившим мимо людям, и Нина крепче вцепилась в руку девочки, стараясь привлечь ее внимание.
– Все хорошо, Стелла. Ты пойдешь дальше без меня, – сказала она подруге. Своему единственному другу.
– Даже не думай! Не смей сейчас умирать! Врачи тебе помогут. Пожалуйста, кто-нибудь, помогите ей! Она так больна, а я не знаю, что делать!
– Все хорошо, – прошептала Нина. – Теперь все будет хорошо.
Ей казалось, что ноги отрываются от земли и она плывет в воздухе, парит над разбитой дорогой и толпой измученных пленников, летит дальше, над маленькими городками и полями, все выше и выше, одолевает вершины гор и начинает стремительный спуск к знакомым холмам Меццо-Чель.
Теперь она дома, и Нико ждет ее, стоя под оливковым деревом во дворе и широко раскрыв объятия. Он ждет ее давно. Все это время он ждал, что она вернется домой.
Когда Нина проснулась, она лежала на кровати – в чистой постели с настоящим матрасом и белоснежными простынями, а под головой у нее была сказочно мягкая подушка. Комнату пронизывал солнечный свет, одно окно было распахнуто настежь, и она слышала детские голоса и заливистый смех, долетавшие со двора.
Нина заморгала, попыталась поднести руку к лицу, чтобы протереть глаза, но сил хватило только поднять ее на сантиметр, и рука упала обратно, на чистое одеяло.
– Ты очнулась!
В углу комнаты сидела Стелла. Она отложила книгу, которую читала, – книгу, настоящую
– Что случилось? – нетерпеливо спросила Нина. – Мы шли по какой-то дороге, ты помогала мне держаться на ногах…
– Ты не помнишь, как мы добрались до лагеря?
– Кажется… Не знаю. Ты говорила, мы почти дошли. И еще обещала, что там будут врачи и что мы никогда больше не увидим oberaufseherin Клап.
– Да, верно! Мы сейчас в Терезине, рядом с Прагой. Тебя сразу доставили в больницу и поместили в карантин. Я боялась, что они бросят тебя умирать или просто убьют… Но медсестры – у них здесь настоящие медсестры и врачи из Красного Креста, представляешь? – они пообещали, что позаботятся о тебе. И позаботились.
– Как долго я болела?
– Мы прибыли сюда двадцать первого апреля, но меня к тебе пустили только на прошлой неделе.
– Ох… – пробормотала Нина. Разговор уже вымотал ее, лишил последних сил, но нужно было задать Стелле еще один вопрос. – Война закончилась?
Когда она снова проснулась, Стелла сидела на прежнем месте, и при виде ее довольного личика Нина расплакалась.
– Почему ты плачешь?
– Не знаю. Так приятно видеть, что ты улыбаешься. И по-моему, ты немножко поправилась.
– Совсем немножко. Персонал за этим строго следит – если после голодания сразу съесть очень много, можно заболеть, так что нам всем прописали диету. Медсестры говорят, вес надо набирать медленно.
– А война…
– Закончилась! Больше недели назад. Советские войска пришли сюда седьмого мая, а на следующий день закончилась война. Я просила медсестер сказать тебе об этом, но ты тогда, наверное, все время спала. Неужели правда не слышала, как радостно кричали люди и сигналили машины?
Нина покачала головой:
– Ничего не слышала. Какое сегодня число?
– Шестнадцатое.
– Твой день рождения, – вспомнила Нина. – Поздравляю, милая. Спасибо, что осталась со мной.
– Как будто я могла тебя бросить!.. Ой, совсем забыла! Медсестры из Красного Креста собирали у всех письма родственникам, обещали отправить. Я написала твоим, что ты заболела, но уже идешь на поправку.
– А как же ты узнала адрес?
– Ну, ты же говорила мне, что Меццо-Чель – маленькая деревенька. Поэтому в адресе я написала только имя твоего мужа – Никколо Джерарди, в Меццо-Чель. Как думаешь, почтальон его найдет?
Нина кивнула и крепко сжала руку Сетеллы, стараясь не заплакать.
– Да, – солгала она. – Конечно, найдет.
В начале июня их перевели в пражский госпиталь, хотя Нина убеждала врачей, что она уже достаточно окрепла для того, чтобы отправиться домой. Врачи ее сочувственно выслушивали, но проявляли непреклонность: ее не выпишут, пока она не наберет еще десяток кило и пока легкие у нее не очистятся, потому что развился плеврит. Стеллу, как несовершеннолетнюю, тоже не могли отпустить без сопровождения взрослого.
