Самайн – древний кельтский праздник, символизирующий очищение и ознаменование наступления нового года. Праздник начинается со сбора урожая. В течение всего дня люди предаются веселью и кутежу. Заканчивается празднество забоем скота. По несчастливой случайности дата празднования Самайна совпадает с Хэллоуином. Очень жаль, что Вэйланд, не знал об этом.
Вэйланд только открыл глаза, но его настроение уже было отвратным. На улице хмурилось безграничное, но такое пустое небо. Немного побаливала голова. А еще сегодня
– Омерзительно.
– Проспался, наконец? – раздался резкий женский голос из-за двери.
– Будь твоя воля, не просыпался бы вообще, – ответил он, переворачиваясь на другой бок.
– Что сказал? А ну поднимай свой зад с кровати и иди на работу, опоздаешь еще!
Адель была взволнована и необычайно радостна. Интересно, с чем бы это могло быть связано?
– Не кричи в этом доме, женщина! Ты хоть поесть мне приготовила?
– Вот еще! Что найдешь в холодильнике, то и съешь. Все, давай, выкатывайся из комнаты, надоело тебя звать!
Вэйланд пробубнил что-то нечленораздельное, но все же поднялся.
Вэйд прикусил губу и легко спрыгнул с кровати. Не сегодня. Сегодня не тот день, когда можно поваляться в кровати.
Он быстро заправил постель, посмотрел в зеркало. На него смотрел мужчина средних лет со слегка опущенными волосами цвета вороньего крыла, серебряными глазами и прямым носом. Он коснулся поверхности зеркала, небрежно смахнул пыль. Взглянул на часы.
Вэйланд быстро надел на себя офицерский мундир и вышел из своей комнаты. Невысокая женщина лет тридцати пяти на вид с волосами цвета смолы и такими же темными глазами укоризненно смотрела на мужа.
– Опять опоздаешь! И что мне с тобой делать, лентяй? – собирая в плетеную корзинку сладости, раздосадованно произнесла она.
– Не командуй в этом доме. Я сам знаю в какое время мне нужно вставать, а в какое идти на работу. В холодильнике ничего нет со вчерашнего дня. Иди лучше купи чего-нибудь.
– Ха, да как будто там можно пробиться сегодня! Твоя башка совсем не варит, раз ты такое говоришь.
– Что ты заладила, женщина?
– Так Хэллоуин на дворе,
Вэйланд отвел взгляд.
Он надел свою фуражку и вышел из дома.
– Возвращайся пораньше, сегодня будет тыквенный пирог, – бросила вслед Адель.
Мужчина на мгновение остановился, но не обернулся. Дел сегодня было очень много. И первое из них – отнюдь не встать на пост жандарма и даже не показаться в участке. Вэйланд быстро двигался вдоль улиц и зашел в маленький цветочный магазинчик. Пара хризантем и пара алых пионов. Дороговато, но, что уж поделать. Таковы традиции этого дня.
Вэйланд задумчиво шел по улицам, разглядывая букет.
– Сладость или гадость?!
– Ого, кого я вижу! Нелл, должна сказать, твой костюм мумии просто великолепен!
– Эй, ты все успел подготовить?
– Почти, осталось только скелетонов достать.
– Дубина, их все уже давно раскупили!
– Мама! Мама! Купи!
– Фу, Бекки, нашла какую пакость попросить!
– Ну купи-и-и!
– Да зачем тебе эта летучая мышь?
– О, это… это мне? Боже мой, Фер… Как ты догадался, что мне нравятся черные розы?
– Разумеется, я не мог не догадаться! Ведь такая прекрасная девушка заслуживает только самое лучшее!
– О Фер…
Он не заметил, как вышел из города и быстро очутился возле кладбища. Аккуратно прошел между низкими калитками, безымянными могилами и подошёл к одному декоративному заборчику. Снял цепочку и вошел на небольшую территорию с надгробием. С портрета смотрела красивая, еще не пожилая женщина с едва поседевшими волосами, темными, как ночь, глазами, и обворожительной улыбкой.
– Здравствуй, мама, – тихо сказал Вэйланд и присел на скамейке, положив цветы. – Прости, что так давно не заглядывал. Знаешь, мы с Адель живем хорошо. Она, наконец, забеременела и я верю, что это будет сын. Насчет имени мы пока не определились. Как думаешь, если мы назовем его Марком? Знаешь… не люблю Хэллоуин. Не понимаю, что люди находят в этом дурацком празднике. Наряжаются в скелетов, дарят мертвые цветы, вешают на стены плакаты с надгробиями… Дебилы.
Вэйланд и рад был посидеть еще подольше, но, увы, больше опаздывать было нельзя, поэтому он поднялся.
Прошло не меньше сорока минут.
– О, Ребель! Легок на помине! – раздался знакомый бархатный бас начальника.
