Озеро действительно было необычным. Сразу за ним почти во все стороны начинался глубокий овраг, и казалось, что озеро образовалось на странном плато, возвышенности вопреки всем законам природы.
Почувствовав удивление Мишки, Оксана сказала:
— Тут кого только не было! Ученые разные с приборами, водолазы, что-то изучали, старались понять, как все так получилось. Говорят, даже кино сняли, по телеку показывали, но я сама не видела. Никто так и не смог разгадать этой тайны. Пошли на ту сторону…
Озеро было небольшим. Обойти его не составляло труда. Переступая через старые гнилые бревна, они вышли к шалашу, поставленному недалеко от берега.
— Это рыбаки придумали, — пояснила Оксана, — но отсюда все озеро видно.
Они присели возле шалаша на старое бревно. Мишка поднял маленький камушек и собрался бросить его в воду, но Оксана остановила его.
— Не надо. Если хочешь что-то услышать или увидеть, то не надо. Да и красоту такую жалко нарушать. Давай лучше тихонько посидим и помолчим…
Они замолчали, думая каждый о своем и ловя каждый шорох этой серебристой лунной ночи. Где-то далеко-далеко внизу, на дне самого оврага, было слышно тихое журчание речушки с грозным названием Ревуха.
— А долго молчать? — прервал эту тишину Мишка.
Рядом с Оксаной, в совершенно безлюдном месте, возле шалаша, он чувствовал себя неловко. И эта неловкость с нарастающим внутренним волнением не давала ему сосредоточиться на главной цели здешнего присутствия. Наверное, поняв состояние Мишки, Оксана вполголоса сказала:
— Если честно, то я сама не знаю, чего мы ждем. Ничего этого — ну, о чем люди болтают — сама я никогда не видела. Так, только со слов других знаю. Здесь на Пасху какие-то люди каждую весну приезжают. Странные такие, как отшельники. Сядут в разных местах вокруг озера и ждут чуда. Потом сойдутся, помолятся, и опять по своим местам. Может, сектанты какие, не знаю… Сейчас вер всяких развелось.
— Это точно, — Мишка выдохнул густой пар.
— Холода скоро, — Оксана сделала то же самое.
— Судя по приметам, не очень…
Они опять замолчали. Становилось все прохладнее и прохладнее. От озера вообще тянуло зимним холодом. Мишка передернул плечами и вдруг заметил, как Оксану вообще пробирала дрожь. Она поджала колени почти к самому подбородку и уткнулась носом в теплую юбку.
— Эдак ты долго не высидишь, — повернулся к ней Мишка. — Иди-ка сюда…
И он приготовился ее обнять.
— Аж разбежалась, — Оксана не сдвинулась с места. — Не за тем пришли.
— Да ладно тебе, — Мишка придвинулся сам и, расстегнув свою куртку, накрыл Оксану, обняв ее за плечи.
— Так, небось, теплее будет чудес ваших дожидаться.
Ничего не ответив, та продолжала сидеть, уткнувшись носом в подол.
— Только ты не подумай, что…
— Ничего я такого не думаю, — так же тихо сказал Мишка, — нормально все…
— Нет, я серьезно. Ты не подумай, что я… Ну, что мы…
— Да не думаю я ничего такого, — Мишка еще теплее прикрыл бок Оксаны, — а то как пожалуешься своим женихам…
— Ой, — поморщилась Оксана, — давай не будем.
— Давай, — согласился Мишка. — Но ведь все равно женихи. Один, по крайней мере. Костик, кажется?
Оксана снова уткнулась носом в подол. Помолчав немного, она словно в раздумье сказала:
— Приходите свататься — я не буду прятаться… А у вас не так, что ли? Поспела девчонка — и айда замуж. Как говорится, выйти замуж — не напасть, лишь бы замужем не пропасть. Вот так у нас женихаются. А я такого не хочу. Уж лучше одной жить, чем такое «счастье» под боком иметь. Не хочу. Ни за Костика, ни за кого другого. Ты сам видел, чего они стоят.
— Да везде пацаны одинаковы. Я ж говорил тебе: в семье они другими стают. Умнеют, что ли…
— Да не везде. И не всегда умнеют. Ты вот почему-то не такой, как они.
От этих слов Мишка тихо рассмеялся.
— Ты просто не видела, каким я бываю. Это сейчас что-то во мне хрустнуло, надломилось. Или перепуталось… Сам не знаю. Раньше все было просто и понятно, как и вашим деревенским пацанам. А теперь, после всего, что со сной произошло в последнее время, больше непонятно, чем понятно… Не знаю, может, это только со мной такое творится…
Оксана слегка повернулась к Мишке.
— А девчонка у тебя есть? Ну, там, дома? Или в другом месте где? Любишь кого?
Мишка тоже взглянул на Оксану.
— Девчонка? Как тебе сказать…
Он вспомнил Ольгу. Вспомнил, как впервые увидел ее возле своего закадычного дружка Пашки. Вспомнил, как Ольга тихо разговаривала с ним в храме, когда он лежал с окровавленной рукой, нежно и заботливо забинтованной самой Ольгой.
— Как тебе сказать?.. Девчонки были. Как у всех ребят. И до армии, и после. А так, чтобы одна и на всю жизнь…
Мишка снова вспомнил Ольгу, ее взгляд, улыбку.
— Девчонкой ее не назовешь. Красивая. Гордая. И в тоже время беспомощная, слабая…
— А где же она?
Мишка косо посмотрел на Оксану, думая, что сказать.
— В монастыре.
Оксана в удивлении вскинула брови.
— Да, в монастыре. Судьба ее туда привела. Сложная судьба. Калеченная…
— Так она что — монахиней стала? — Оксана смотрела на Мишку с нескрываемым удивлением.
— Не успела… То грустная история…
