– Что происходит? – спросила я.
– Беда! – ответила кварта. – Меня послали за вами.
– Веди! – кивнул муж.
Сани отвела нас в триклиний. В доме сотницы он представлял собой большую комнату со столами и лавками. Здесь мы обедали. На стенах триклиния горели светильники, в их свете я разглядела Дандаки и полтора десятка ее воинов. Некоторые сидели на лавках, другие стояли у стен. Выглядели сармы неважно: в порванной одежде, доспехи покрыты бурыми пятнами. Железистый запах крови, перемешанный с запахом пота и страха, витал в воздухе. На руках части сарм виднелись повязки, у одной из-под шлема свисали окровавленные тряпки.
– Где вы прячетесь? – заорала Дандаки, увидев нас. – Немедленно уезжаем!
– Что случилось? – удивился Игрр.
– Потом! Поспеши!
Но мы не успели и шага ступить. С улицы донесся топот коней и послышались вопли.
– Опоздали!..
Дандаки опустилась на лавку. Одна из сарм скомандовала, и воины, одна за другой, выскользнули из комнаты. Игрр прошел к столу и сел на скамью напротив Дандаки. Я примостилась рядом.
– Мада мертва! – хрипло сказала сотница.
– Как это вышло? – насторожился Игрр.
– Саруки подкупила кого-то в храме. Ей донесли… Мы сидели у Мады, когда вбежала десятница и сообщила, что храм окружают. Я выглянула в окно. Их было не меньше сотни… Они преступили обычай! – Дандаки ударила кулаком по столу. – Посмели вторгнуться на священную землю!
Игрр хмыкнул, и я мысленно его поддержала. Смешно слушать: сармы соблюдают обычаи! Но сотница будто не заметила.
– Мада подошла к окну, чтобы прогнать дерзких, но снаружи пустили стрелу. Прямо в сердце…
Я покачала головой: убить Великую Мать! Даже для сарм – неслыханно.
– А дальше? – спросил Игрр.
– Мы заперлись и стали отбиваться. Стреляли из окон, метали дротики… В доме было пятнадцать воинов, но скоро осталось пятеро – в нас тоже стреляли. Стрелы и дротики кончились. Мы убили и ранили многих, но недостаточно, чтобы они испугались. Отступницы зажгли факелы, притащили бревно и стали высаживать дверь. Они кричали, что убьют всех, а нас с Бимжи привяжут к хвостам коней и протащат по улицам. Нам оставалось стоять и ждать, когда они ворвутся, чтобы дорого продать свои жизни. В этот момент подоспела моя сотня… – Дандаки сжала кулак – Маиса сумела собрать девочек и незаметно подвести к храму. Они ударили разом! Очистили двор, но при этом потеряли половину воинов. Мы выбежали и сели на коней. Однако подоспели другие отступницы: их, видимо, известили. Пришлось пробиваться с боем. Это удалось, но из сотни уцелело шестнадцать воинов. Все, кого ты видел!
Дандаки прямо рычала.
– Теперь они пришли за тобой?
Я удивилась спокойному тону Игрра.
– Да! – рыкнула сотница. – Саруки не прощает обид. К тому же, пока мы живы, Степь не признает эту сучку. Я сделаю все, чтобы этому помешать, и она это знает. Кочевья восстанут, когда узнают про Маду. Пусть Саруки нападает! В доме крепкие стены и окованные железом ворота. У нас много оружия. Они дорого заплатят за нашу смерть! Но прежде чем умереть, я убью тебя! – она ткнула пальцем в Игрра. – Саруки не получит муша!
– Только попробуй! – прошипела я и выхватила кинжал Игрра.
Дандаки схватилась за меч, и в этот миг муж грохнул кулаком по столу.
– Сидеть! Размахались железками, отчаянные мои!
От неожиданности мы с сотницей опустили оружие.
– Мне нужно глянуть на улицу!
– Есть подходящее место! – вскочила я.
Удивленная Дандаки промедлила, чем я и воспользовалась. Схватив мужа за руку, повела в угол к лестнице. Окна дома смотрят во двор, с улицы – глухая стена. Так строят, чтобы защититься от врага и вора. Забор и ворота высокие – не заглянешь. Зато в доме имелся чердак, сделанный для тепла. Потолок не дает улетучиться горячему воздуху. Из-за него в доме не было очага, пищу варили в пристройке. Я это заметила, и Сани рассказала о чердаке. Мы не поленились слазить. Чердак высокий: можно ходить не сгибаясь. Мастера, возводившие дом, оставили щель между крышей и стенами – чтобы чердак проветривался и балки не гнили. Щели не было лишь под фронтонами. Но и сквозь те, что имелись, хорошо просматривались тупик и двор. Отличное место для скрытого наблюдения – снизу не разглядишь. Если и догадаешься, то стрелять бесполезно – попадешь в стену или крышу.
Мы с Игрром одновременно приникли к щели. Тупик перед домом заполняли люди и кони. Темная масса копошилась и издавала звуки. Слышалась речь и ржание коней. Почти одновременно в разных концах тупика вспыхнули факелы. Их свет заиграл в пластинах панцирей, отразился в начищенных шлемах и наконечниках копий. Муж присвистнул.
– Сколько их!
– Две турмы! – определила я.
– Больше! – поправила Дандаки. Я не слышала, как она подошла.
– Да уж! – вздохнул Игрр. – Уж мы их душили, душили…
