– Ты, господин, убил вождей и сумел спастись, – покачала головой Сани. – Этого никто не ожидал, даже Дандаки. Она считала твою затею безнадежной.
– Вот как? – заинтересовался я.
– Я подслушала ее разговор с Маисой. Дандаки велела после твоей гибели не выпускать госпожу Виталию.
– Почему?
– Собиралась забрать ее дочь. Она ведь чистой крови и могла стать Мадой, если Бимжи не сможет родить.
– Вонючая сарма! – выругалась Виталия. – Она ведь клялась!
– Игрру, госпожа! Но не тебе.
– Да я ее!..
– Успокойся, любимая! – поспешил я. – Тебе вредно волноваться. Дандаки ты позже зарежешь.
Вита выпустила сквозь зубы воздух и рассмеялась.
– Замечательный у меня муж, правда, Сани? – сказала, погладив меня по голове. – Веселый, умный и к тому же муштарим!
– Что это значит, кстати? – спросил я. – Сармы кричали.
– Муштарим – воин-мужчина. Давным-давно они были в Паксе. Отважно сражались, сея среди врагов страх. Их имена вошли в легенды. Немало нол и сарм ведут свои родословные от муштаримов.
– Почему их нет сейчас?
– Мужчин мало. Подвергать их опасности неразумно. Мужчин не учат сражаться, поэтому сармы не ждали подвоха.
– А он случился, – довольно заключил я.
– Ты удачливый, – согласилась Вита. – Тебя любит богиня. Поэтому нам нужно тебя беречь. Давай отведем нашего муштарима в постель, Сани! Укроем его и согреем!
С помощью спутниц я доковылял до палатки, где повалился на войлоки. Вита и Сани устроились по бокам, и, согретый их телами, я уснул.
Сармы ждали нас у второго порога. Первый мы миновали легко. В правой, самой спокойной протоке течение подхватило лодку и в одно мгновение вынесло на спокойную воду. Сани, орудуя веслом, отвела ее к левому берегу. Все дни мы держались возле него. Левый берег Арно пустынен: много камней и плохие выпасы. Сармы здесь не живут. Мы находили заводь с более или менее пологим спуском к воде, вытаскивали лодку на берег (унесет течением – потом пропадай!), ставили палатку и разводили костер. Кустов на берегу хватало, с дровами затруднений не было. Игрр, как некогда по прибытию в Пакс, кашеварил. Лечение помогло – нога заживала, но чувствовал он себя неважно. Ковылял, опираясь на палочку, а на стоянках большей частью лежал. Гайя в моем животе буйствовала, и я, опасаясь вызвать роды, составляла ему компанию. Из нас троих только Сани работала. Она успевала все, управлять лодкой, ловить неводом рыбу (и где только научилась?), ставить палатку, стелить постель и мыть посуду. Без нее нам пришлось бы совсем худо.
Игрр пек рыбу на углях и варил из нее странную похлебку под названием «uha». В первый раз я боялась ее пробовать. Игрр отобрал из улова мелкую рыбешку, которую кварта намеревалась выбросить, выпотрошил, отрезал головы («Жабры могут горчить!» – объяснил мне) и партиями бросал в кипящую воду. Сварившуюся рыбу доставал ложкой и складывал в миски. Я опасалась, что это и есть наш ужин, поэтому заранее морщилась – терпеть не могу вареную рыбу! – но он засыпал в котелок пряностей и выставил его перед нами. После чего испек на сковороде лепешки.
– Прошу! – предложил, выкладывая их на скатерть.
Я оторвала кусок лепешки и с сомнением глянула на котелок. Игрр с Сани хлебали из него, чуть не давясь, и я осторожно зачерпнула ложкой. Гм-м! Клейкая горячая жидкость скользнула в желудок, наполнив рот необыкновенным вкусом и ароматом. Я зачерпнула еще и скоро работала ложкой наравне со спутниками. Котелок быстро опустел.
– Кто не наелся, берите рыбу! – предложил Игрр.
Я отказалась, а Сани последовала приглашению.
Она сжевала почти всю мелочь, причмокивая и выплевывая косточки, затем, схватив котелок, сбегала к реке, где помыла его, умылась сама и принесла воды нам. Поливая на руки, она жалась к Игрру, и я заметила в ее глазах характерный блеск. Поймав мой взгляд, кварта потупилась. Все ясно: Дни.
– Проводи мужа в постель, Сани! – велела я.
Игрр глянул на меня, я подмигнула, и он, вздохнув, тяжело приподнялся. Сани обняла его за талию и отвела к палатке. Оттуда вскоре послышалась возня, и затем – полный страсти стон.
Гайя в моем животе трепыхнулась, но я успокоила ее. Отец не покинул нас, девочка! Ему нужно выполнить обещание, я это разрешила. Нам с тобой неприятно, но мы потерпим. Ведь так?
Стоны утихли, Игрр выполз из палатки и, ковыляя, пошел ко мне. Прилег рядом и положил мне голову на колени. Я стала гладить и перебирать его волосы. Он взял мою руку и коснулся ее губами. Я наклонилась и поцеловала его в губы.
– Я люблю тебя, sole! – шепнул он.
– И я тебя! – ответила я и поправилась: – Мы с Гайей тебя любим!..
Первой сарм увидела кварта. После того вечера Сани прямо лучилась от счастья. Игрра она ограждала от забот. Кончилось тем, что мужу это надоело.
Он попросился к рулю, и Сани, оставшись без дела, глазела по сторонам. Поэтому заметила мелькнувшие над обрывом наконечники.
– Красная орда! – крикнула, указав пальцем.
Мы пригляделись и различили черточки копий.
– Почему думаешь, что Красная? – спросил Игрр.
– Конские хвосты на копьях окрашены в красный цвет.
Я только головой покачала. Надо же, различила!
