— Да сказать-то ты сказал, — растерянно бормочет матушка, выбираясь из не очень удобного на вид деревянного кресла. — Но я думала, ты это так, подбодрить меня сказал. Сегодня-то уж точно не ждала, — она усмехается.
— Ну, ма, ты даёшь, — он разводит руками. — С каких это пор я, по-твоему, обещания не сдерживаю?
— Да ладно уж тебе, — она примирительно похлопывает его по руке. — Уж такое прямо обещание… Ой, Лиза, и ты тут?
— Конечно тут, Азамат ведь сказал, вы заболели.
— Так тебе-то лучше бы ко мне не подходить, — хмурится старушка. — Ещё подцепишь, а тебе сейчас болеть никак нельзя.
— Ничего, имигчи-хон, я умею так лечить, чтобы не заражаться, — улыбаюсь я. У нашей бабули всё хорошо с головой, получше, чем у многих столичных жителей помоложе.
— Ну ладно, — говорит она с сомнением. — Но обниматься не буду!
— Это правильно, — соглашаюсь. — Мы тут вам фруктов привезли немножко…
Следующий час мы все при деле. Азамат выгружает привезённые продукты и готовит обед, я осматриваю матушку и накачиваю её лекарствами, а матушка причитает, что мы слишком много всего привезли, она же столько не съест.
— С соседями поделишься, — невозмутимо говорит Азамат, нарезая в фарш парную сурчатину.
Матушка принимает от меня чашку горячего раствора от горла.
— У тебя и снадобья с фруктами, — удивляется. — Ну вы вообще меня избалуете, ребятки.
— А почему бы и нет? — ухмыляется Азамат, добавляя соуса.
Пока на одной плитке жарится сурок, на другой я затеваю блины. Всё-таки весна, масленица и всё такое, хотя тут её не празднуют, а на Земле уже почти май. Но мне хочется блинов с икрой, и всё тут.
Короче, мы устраиваем пир горой. Матушка сначала ещё отнекивается, дескать, от болезни аппетита нету, но когда мы всё перед ней на стол выставили… в общем, пришёл аппетит, ещё получше, чем у меня.
В разгар пиршества из комнаты явилось существо. Крошечная чёрная кошечка, такая пушистая, что совсем как шарик.
— Ой! — говорю. — Котёнок!
— Да не, это взрослая, — поправляет матушка. — Котята у неё там в коробке, три штуки. Куда бы их деть, не знаю.
— Это взрослая такая маленькая? — удивляюсь я. Она размером с буханку хлеба, не больше.
— А у вас на Земле кошки крупнее? — интересуется Азамат.
— Ну да… я просто привыкла, что у вас всё зверьё больше, чем у нас. А эти такие маленькие…
— У нас есть большие кошки, которые в степи живут и на всяких мышей охотятся. Но те совсем большие и опасные, их дома не держат. А эти мух едят, комаров, тараканов… В общем, полезные в быту.
— С ума сойти… А можно на котят посмотреть?
Матушка хихикает над моим любопытством и ведёт меня в дальний тёмный угол комнаты у печки, где стоит деревянный ящичек с паклей, а в нём три чёрных зверюшки размером с мышь от бука. Я умилённо пищу.
— Азамат, давай их возьмём, а?
— В город я бы не стал, — протягивает он. — Там собаки, машины… Да и насекомых меньше, всех люди выбивают. Что они там есть будут?
— А давай их ко мне возьмём, на Дол?
— Давай, — кивает он. — Там они пригодятся.
— Ну вот, как здорово! — говорит довольная матушка. — А то тут уже у всех по выводку, девать их некуда. А тебя, что ли, мухи замучили?
— Нет, я просто очень кошек люблю, — говорю я, демонстративно извлекая мелкое мурчащее существо из ящика, чтобы помурзать.
Азамат и матушка переглядываются и пожимают плечами. Ну и ладно.
— Я тут кое-что нашла, — внезапно сообщает матушка и принимается рыться на захламлённом столе. — Подумала, если вы приедете, надо показать. Вот!
Она извлекает старенький электронный фотоальбом на солнечных батарейках.
— О, фотографии детства, куда же без них! — смеюсь я.
— Нет-нет, что ты! — шугается матушка. — Детских нету, самые ранние лет семи. Маленьких ведь нельзя снимать, примета дурная!
— Оп-па… А почему?
— Младенческая смертность высокая, — вздыхает Азамат. — Ну ладно, ма, показывай, что у тебя там, самому же интересно.
Мы усаживаемся на диване по обе стороны от матушки, и она заводит свой агрегат.
— Во-от, это ты когда первый раз ко мне приехал сам из Ахмадхота. Помнишь, летом?
На картинке скала у моря, яркий свет. На камне сидит щуплый мальчишка, поджав коленки и сосредоточенно рассматривает какую-то мелочь в руках.
— Ага, — кивает Азамат. — Это я мелкого крабика поймал, помню.
— А вот мы с тобой, — комментирует матушка. — Это я попросила подругу нас щёлкнуть. Её-то уж пять лет как нету…
Здесь они оба стоят, и Азамат уже почти вровень с матушкой. Он смешной, стриженый почти под ноль, длинный и узкий. Матушка совсем молодая, в красивой вышитой одежде. Теперь я вижу, что Арон и правда на неё сильно похож.
Дальше следует много-много изображений Азамата на деревьях, заборах, крышах, скалах…
— Ты по земле вообще не ходил, что ли? — спрашиваю.
— По земле он только бегал, — смеётся матушка. — Заснять не успевала. А вот это когда ты Арона привёз, помнишь?
— Помню, помню. Он такой странный был, — говорит Азамат, — ходил целыми днями, нудил, вот, по маме скучаю. Я говорю, так поехали к ней. А он: зачем? А что там делать? Я так смеялся…
