— Здрасьте, — рявкает он на весь дом и вежливо кланяется мне, чуть не до полу. — Меня кличут Кедром, я тут эта… мебель делаю, и вот, за вашим домом приглядываю. Счастья вам в дом!
Я обалдело киваю, не зная, надо мне с ним здороваться или нет… Обычно не надо, но он же явно ко мне обращается.
— Здравствуй, Кедр, — кивает Азамат. — Жена моя, Белая госпожа, рада тебя видеть. Ты о ней позаботься, как доброму человеку положено. И тебе счастья в дом.
Они ещё обмениваются двумя-тремя любезностями, после чего Кедр нас покидает.
— Убедительный дядя, — говорю. — А он всегда так громко говорит?
— Нет, это он от смущения. Ты всё никак не привыкнешь, что твоё присутствие на людей сильно влияет, особенно, на мужчин.
— А он… — я мешкаю, потому что не хочу дурно говорить о хорошем человеке, — как бы это сказать… Не повлияю ли я на него слишком сильно? Особенно если тебя тут не будет?
— Не-ет, что ты, Лиза! Он порядочный человек, у него огромная семья… Да и потом, — Азамат присаживается рядом со мной и заглядывает мне в лицо, — понимаешь, для простых людей ты… как бы не совсем человек. То есть, они могут восхищаться и благоговеть, но я вполне уверен, что им в голову не придёт воспринимать тебя… как женщину. Надеюсь, тебя это не очень обижает.
Я смеюсь.
— Меня это скорее радует.
— Вот и славно. Кстати, один из сыновей этого Кедра будет заходить раз в неделю тут убираться и приносить продукты. Я бы ему и почаще велел, но я знаю, что ты к слугам не привыкла…
— Хорошо, хорошо, — говорю, — раз в неделю самое то. Ты у меня умница, и всё прекрасно продумал. Такими темпами я и правда себя возомню какой-нибудь принцессой и возгоржусь.
Мы хихикаем, потом Азамат смотрит на часы.
— Мне надо бы уже собираться. Завтра опять тренировка, а дома и есть нечего… — он вздыхает. — Я завтра вечером опять прилечу. Долго я без тебя не смогу всё равно.
Я прочищаю горло.
— Азамат, — говорю. — А что заставляет тебя думать, что я тут останусь?
Он моргает.
— Тебе не нравится?!
— Мне очень нравится, мне просто безумно нравится! — уверяю я его, для убедительности поглаживая по руке. — Мы обязательно будем сюда выбираться, когда у нас будет свободное время.
И смотрю на него волевым взглядом.
— Но… Лиза… — он теряется. — Это же твой дом.
— Ага, а ты мой муж.
— Но почему ты не хочешь тут жить?
— Ну милый, ну мы же это уже обсуждали, — я делаю щенячьи глазки. — Я хочу жить с тобо-о-ой, а где — мне всё равно. Ну и в столице работа есть, хоть какая. А тут я одна от скуки загнусь на второй день. Не буду же я в самом деле целыми днями гобелены плести.
Азамат вздыхает и трёт лоб. У него смешное выражение лица — вроде и облегчение там, и озабоченность.
— А зачем ты тогда вообще согласилась, чтобы я тебе этот дом строил?
— Ты же сказал, тебе это для репутации надо… Но никто же не будет следить, действительно я тут живу или нет. Ты уж прости, я как-то не ожидала, что ты реально такое хоромы отгрохаешь, я бы предупредила, что я тут жить не собираюсь. У нас просто так заведено, есть дом в городе, а есть за городом, чтобы туда ездить отдыхать по выходным. Ну вот я и подумала, пускай у нас тоже будет загородный дом, не вечно же в столице кваситься. Будем сюда приезжать…
Мне кажется, он всё-таки расстроился, хотя и старается не подавать виду.
— Ну ладно, — говорит, — если тебе так удобнее… Давай тогда тоже собирайся. Котов-то оставишь, надеюсь?
— Конечно! Я их тут теперь и не найду, они мелкие… Они тут с голоду не помрут?
Азамат поводит бровью.
— Я скажу сторожу, чтобы он им ставил молоко.
Мы быстро собираемся и грузимся в унгуц. На обратном пути разговор не очень клеится, и Азамат включает музыку, а я достаю шитьё — на прошлом собрании моего клуба как раз проходили рубашки, я сделала выкройку, теперь вот пытаюсь правильно сметать, не перепутав лицо с изнанкой. Азамат то и дело косится на меня, но молчит. Только когда я на воздушном ухабе всаживаю себе иголку в палец, кладёт мне руку на коленку и говорит тихонечко:
— Лиза, я знаю, что ты меня любишь, и поэтому не осталась. Мне просто странно…
Я целую его в плечо.
Мы прилетаем домой, а там так хорошо! Цветочки какие-то в палисаднике расцвели, тепло, моросит весенний дождик, внутри всё такое своё… Конечно, там, на Доле потрясающе красиво, но тут всё-таки
— Ну что, — говорю с вызовом, — хочешь, чтобы я сейчас торчала на побережье Дола?
— Совершенно не хочу, — хмыкает Азамат мне в ключицу, обвивает меня всеми конечностями, как паук, и так засыпает.
