Я решаю выделить под смотровую одну из четырех комнат на втором этаже. Правда, для этого приходится сначала установить, свободна ли хоть одна. Заглядываю в щелку: ага, тут спит Арон, а на второй кровати ребенок. В другой комнате обнаруживаю еще двоих, видимо жену и дочь. В третьей спали мы с Азаматом, а четвертая пустая. Вот и славно. Транспортирую аппаратуру при помощи сервировочного столика. Как все-таки прекрасно, что в моем доме есть лифт!
Когда я заканчиваю оснащать себе кабинет, солнце уже должно было показаться, но все небо замазано облаками как штукатуркой, и сквозь них не очень понятно, какое там время суток. Я продолжаю разбирать шмотье, расставлять посуду в шкафчики на кухне, стараясь не греметь, чтобы не разбудить гостей. Состояние у меня странноватое – вроде все спокойно, но нет-нет да екнет где-то, и сразу тянет в окно смотреть, а там без изменений. И зуд деятельности не проходит. Боже, Арон даже короб с рукоделием приволок. Это такой как бы сундук, сплетенный из волокна агавы, мне его Азамат подарил пару недель назад, чтобы хранить всякие нитки-иголки. Ну вот хоть будет чем себя занять. А пока надо супа наварить и какого-нибудь рагу, чтобы много было и потом об этом не пришлось думать, когда народ нахлынет.
На плите булькают три больших котла, а я сижу в углу и плету новый гобелен, когда на кухню спускается Арон.
– Ой, здравствуйте! – говорит он так радостно и удивленно, как будто считал меня давно погибшей.
Я по мере сил приветливо улыбаюсь.
– Здравствуй. Как спалось?
– Отлично, Лиза-хон! Спасибо! А Азамат уже уехал, да?
Киваю. За то время что я прожила на Муданге, я привыкла к так называемой «чистой» речи, незатронутой влиянием всеобщего языка. Поэтому Аронова манера говорить уже не вызывает у меня в памяти анекдоты о малых народах родной страны. Ну почти никогда.
– Ой, а что это на плите? – заинтригованно спрашивает он.
– Еда, – говорю. – Вот то, что в левом котле, думаю, уже можно есть.
Арон пару раз озадаченно моргает, потом отражает на лице понимание.
– А, да, Азамат ведь говорил, что вы иногда готовите! Это так странно…
– Я в курсе, – усмехаюсь. – Тарелки в шкафчике над раковиной, ложки вон стоят.
Арон послушно накладывает себе рагу с чомой и садится завтракать.
– Лиза-хон, – начинает он через пару ложек, – а правда, что вы ездили к матери?
– Ну да, даже два раза, а что?
– Как она там? Азамат сказал, она рыбачит?
– Ага, он даже с ней во второй приезд в море ходил. Она ничего, бодренькая. Была очень рада его видеть. А ты с ней не поддерживаешь контакт?
– Да нет как-то… – Он невнятно пожимает одним плечом. – Раньше с Азаматом вместе к ней ездил иногда, а потом… Тем более она от отца ушла, а он так злился… Дескать, какое она право имеет, он ведь ее взял из такой глуши да из бедной семьи, должна по гроб жизни его слушаться. В общем, я как-то побаивался к ней ездить, вдруг он узнает.
– А тебе-то чего бояться? – приподнимаю бровь. – Ты-то женат. Даже если он от тебя отречется, тебе ничего не грозит.
– Ну что вы, Лиза-хон, это же такое бесчестье!
Я прикусываю язык и не спрашиваю, не кажется ли ему, что бояться навестить мать – это гораздо худшее бесчестье. К счастью, продолжать разговор мне не приходится, потому что на кухне появляется Аронова супруга. Она довольно ширококостная, но не толстая, разве что слегка полноватая. На ней самодельная одежда – юбка, блузка и диль, все примерно одинакового темно-малинового цвета с зелеными узорами. Правда, узоров мало и они не очень режут глаз. На голове у нее не совсем ровно повязана косынка, узелок сбоку украшен тряпичным цветком на булавке. На лицо она довольно симпатичная, хотя и не сказать, что красавица. Губки бантиком, глубоко посаженные глаза, абсолютно прямые брови. Хотя из меня такой же ценитель муданжской красоты, как из Азамата психотерапевт, чего уж там.
– Доброе утро, – киваю я ей. – Я Лиза, будем знакомы.
– Алтоновч, – кивает она в ответ, но глядит как-то настороженно. Впрочем, тут же улыбается, видимо поняв, что выглядит неадекватно. – Спасибо, что принимаете нас в своем доме.
– Пожалуйста, – говорю. – После того как Арон нам помог с домом, я могу только ответить взаимной любезностью.
Вежливость никогда не была моей сильной стороной, да. Супруги, впрочем, улыбаются, по крайней мере, моя кривая речь их повеселила.
– Завтракать будете? – спрашиваю у Алтоновч (это «золотой лист», а вовсе не отчество от имени Алтонгирел), указывая на кастрюли.
Она поворачивает голову в ту сторону, потом еще дальше, заглядывает в гостиную, потом снова обращает к нам свое озабоченное лицо.
– А… слуг тут нет? – наконец спрашивает осторожно.
– Нет, – отвечаю, потом задумываюсь. – Вообще, тут где-то неподалеку живет сторож, у него там сыновья… если что-то нужно, можно их попросить сделать, только я не уверена, что знаю, как с ними связаться… а что?
Супруги недоуменно переглядываются.
– Да нет, ничего, – с неловкой улыбкой говорит Арон и встает. Потом поворачивается к жене: – Ты садись, я тебе сейчас все сделаю.
