Впрочем, видя во мне иностранца, девушка быстро смягчилась и, уточнив, что мне еще требуется, проводила в историческую секцию, где случился новый конфуз. Едва я попросил историю Великобритании за последнюю тысячу лет, как посетители весело рассмеялись. Некоторые, впрочем, реагировали весьма агрессивно, и бросали на меня грознее взгляды. Причину неадекватной реакции аборигенов на невинный вопрос мне объяснил высокий мужчина, листавший подшивку журналов альтернативной истории:
— Вы, мистер, вполне понятно изъясняетесь на английском, но простой вещи не знаете. Наша Британия, конечно, великая, но по-настоящему станет таковой, когда все страны, говорящие по-английски, смогут объединиться.
— Простите, я имел в виду, что Великобритания — это остров вместе с заморскими владениями.
— Шутите? — вскинул брови собеседник. — Клочок джунглей в Африке — это не владения, а сплошные убытки.
— А разве у вас нет городов на… континенте за Атлантическим океаном.
— А как же, два форта — Джеймстаун и Ньюбридж. Между прочим, с каменными башнями.
— И все? — с недоверием переспросил я. — Но ведь там же благодатные земли. Почему их не осваивают? Сначала леса на побережье, потом великую равнину за горами.
— Может еще дойти до русских владений на западном побережье, — звонко рассмеялась стройная девушка, перебиравшая тома по истории Кента.
— Позвольте, но почему нет?
— Там индейцы, — растопырив над головой пальцы, любительница истории наглядно пояснила свои слова. — Перья, боевые кличи у-лю-лю, луки, копья, томагавки. Конечно, армия могла бы с ними справиться, но отправлять солдат за океан, когда они все время нужны здесь, просто безумие. А эти проклятые войны никогда не кончаются.
— Не такое уж это и зло, — мгновенно возразил альтисторик. — Сами подумайте. Население постоянно растет, а девать его некуда. На континенте нам не рады, а ехать в Африку на берега Конго желающих нет. А ведь сбывать излишек населения куда-нибудь нужно. И вот мужчины гибнут на войне, женщины остаются бездетными и численность не превышает той, что может прокормить наша территория. Заодно мы постоянно поддерживаем боеготовность на высоком уровне.
— А что же вы сейчас не на войне, а мистер? — раздраженно перебила его девушка. — Выбираете, на какой фронт поехать — северный или западный?
Мужчина негодующе поднял левую руку и потряс ею в воздухе.
— Я потерял мизинец, когда мы воевали с Йорком. А потом, когда мы уже в союзе с йоркистами вторглись в Уэльс, арбалетной стрелой мне выбило левый глаз. Вот смотрите — он у меня стеклянный. Так что теперь я в запасе, и возьму алебарду, только если враги осадят Лондон.
— Простите, — удивленно переспросил я, — вы сказали стрелой. Но разве у армий нет огнестрельного оружия? Я видел ружья у постовых полицейских, наверно и у солдат такие должны иметься.
— Конечно, есть. Но сами посудите — чтобы вооружить таким дорогим оружием всю армию, никаких денег не хватит.
— Хм, логично. Но, раз вы в совершенстве знаете историю, то расскажите, пожалуйста, после завоевания острова нормандцами страна долго оставалась единой?
— Последний раз была единой при Генрихе Ученом, — нехотя пояснил одноглазый. Видимо, тема развала страны была ему не по душе. — Правда, шотландскому Давиду III удавалось захватить ненадолго почти весь остров, да французы несколько раз вторгались, но иностранные интервенции не считаются.
— Значит, в середине двенадцатого века случилась катастрофа? — задал я уточняющий вопрос.
— Вот именно, после смерти Генриха все и началось. Его сын Вилли Этелинг оказался наихудшим правителем за всю историю острова. Он печально прославился еще в юности, когда ему было восемнадцать лет. Только представьте, наследный принц додумался перед отплытием напоить всю команду корабля — от гребцов до капитана. Пассажиры, естественно, тоже от них не отставали. Они пили весь день, а ночью вся эта невменяемая компания пустилась в плаванье, почти сразу же и закончившееся. Ни малейших шансов у пьяных людей в ледяной воде не оставалось. Увы, но Вильгельм не утонул вместе со всеми. У него вдруг заболел живот и, на нашу беду, он сошел на берег. А теперь представьте, каким было правление этого легкомысленного монарха — постоянная анархия, бунты, внешние вторжения, разлады с прелатами. Еще оставалась надежда, что следующий король исправит ошибки Вильгельма Безземельного но, увы, здоровье короля оказалось железным, и он успел процарствовать достаточно, чтобы у Англии не осталось шансов возродиться снова.
— А что в двенадцатом веке происходило в Европе?
