И что же тогда мне делать? Единственный в это время постоянный исследовательский центр находится аж в Сатавахане, на востоке Индостана. На путешествие в столь отдаленные края денег у меня, конечно, хватит, но велика вероятность быть ограбленным по дороге. И, что намного опаснее, там сейчас бушует война. Степные племена саков ведут масштабное наступление на индо-греческое царство, лежащее на пути в Индию, и соваться в зону боевых действий чужаку неразумно. Пройдет несколько лет, прежде, чем все успокоится. Обойти вокруг, через пустыни и государство Хань? Нереально. К тому же, в Эллинистическом мире начинает разгораться Митридатова война, так что добраться до Индии в любом случае почти невозможно. Да и если даже туда доберусь, как мне искать базу? По внешнему виду исследователи никак среди местного населения не выделяются, вывесок тоже нет. Правда, можно ходить по городу и насвистывать мелодию из нашего века, или вышить на одежде формулу термоядерной реакции. Но если бы еще знать, из какого времени сами исследователи. Может, они из тридцатого века, или даже сорокового, и совершенно незнакомы с современной мне музыкой и письменностью. Да и не факт, что исследовательский центр расположен именно в Ааравате — столице Сатавахана. К тому же, насколько мне помниться, скоро в монастыре Абхайя-Гири соберется вселенский буддийский собор, продлившийся три года. Это событие века, а значит, было бы логичным, если все местные резиденты постараются проникнуть туда. Меня же в этот монастырь совершенно точно не пустят.
Наконец, оставив проблему путешествия в Сатавахан на потом, я накинул капюшон, закрываясь от припекавшего солнца, и повернул вправо, рассудив, что прежде всего следует осмотреться и освоиться в этой эпохе.
Городок оказался небольшим, и самым просторным местом в нем являлась главная площадь, служившая как местом сбора граждан, так и сосредоточением торговли. Рядом с ней наверняка можно найти гостиницы, совмещенные с закусочными, а потому именно туда я и направился.
На южной, закрытой от лучей солнца стороне, располагались продуктовые лавки, где торговали мясом, сырами, виноградом, фруктами, зерном, хлебом, и даже пирожными. Специально для рыбы был сооружен маленький бассейн, закрытый сверху деревянной крышей, опиравшейся на столбы. Далее располагались загоны для животных, магазины ткачей, обувщиков, горшечников, менял. К слову сказать, торговали здесь не только из лавок. Прямо на площади продавцы ставили маленькие холщевые ларьки, прилавки, столики, скамеечки, или же носили предлагаемые на продажу изделия в руках. Многие просто выкладывали свой товар прямо на битую черепицу, которой была усыпана площадь.
Народа вокруг было предостаточно. Впечатление такое, что люди из окрестных имений уже несколько месяцев не могли отвезти товары ни на один рынок, и теперь вдруг все устремились сюда. Обычно, соседние городки согласовывали расписание базарных дней, чтобы они не пересекались, но война нарушила обычный порядок, что и привело к столпотворению.
Высмотрев харчевню на углу площади, откуда удобно просматривались и ближайшая улица, и весь рынок, я решил перевести там дух и заодно подкрепиться.
Недавно оштукатуренные стены, аккуратный угловой прилавок из хорошо пригнанных досок и чистый пол внушали доверие к этому заведению, да и на случай пищевого отравления у меня имелись неплохие лекарства. Поэтому я смело сделал заказ, указывая пальцем на требуемые блюда. Расторопные служанки налили красную похлебку из свеклы, капусты, лука и свинины, а на второе дали огромный кусок буйволятины на таком же здоровенном куске хлеба. Запивать еду я предпочел не разбавленным вином, а ячменным квасом, напоминающим привычный мне напиток.
Имея примерное представление об уровне цен, в оплату я кинул серебряную монетку, полагая, что этого должно хватить с лихвой. И верно, девчушка, обслуживавшая посетителей, отсчитала на сдачу пригоршню медяков.
Поглощать пищу здесь можно было и в помещении, и на улице под навесом. Свободных столиков и там и там хватало. Заняв самое удобное для наблюдений место, я достал свою ложку и, выхлебав варево, оказавшееся довольно вкусным, неспешно принялся оглядываться вокруг.
В этот час посетителей в харчевне было мало, потому что время завтрака уже прошло. Лишь несколько путешественников, вроде меня, торопливо перекусывали, да торговцы, вставшие не свет ни заря и уже успевшие продать свой товар, поглощали запоздалый завтрак. Поев, они быстро вставали и уходили по своим делам. Только одна женщина средних лет никуда не спешила. Она неторопливо пощипывала сушеный виноград на пару со своей служанкой, и откровенно скучала, ожидая мужа. Её благоверный отправился в соседнее заведение, обозначенное фривольной надписью «К сестрам», подразумевавшей, естественно, отнюдь не сестер-монашек, и украшенное соответствующим барельефом, а супругу оставил скучать одну. Вот ведь варвары, отменили у себя многоженство, и теперь мучаются из-за этого.
